Откуда к нам пришло егэ
Перейти к содержимому

Откуда к нам пришло егэ

  • автор:

Кто придумал ЕГЭ в России

На вопрос: «Кто придумал ЕГЭ в России?» — есть однозначный ответ: Филиппов Владимир Михайлович. Он считал, что тестовая форма экзамена справится с данными проблемами. Теперь ты знаешь имя человека, который ввёл ЕГЭ.

  • Один из основателей ЕГЭ в России — Филиппов Владимир Михайлович.
  • ЕГЭ был первоначально введен в России в 2001 году только в пяти регионах.
  • Тестирование проводилось по восьми предметам: русский язык, математика, биология, физика, история, химия, обществознание и география.
  • ЕГЭ был создан для того, чтобы снизить нагрузку на выпускников и упростить поступление в вузы.
  • Первый подобный экзамен был проведен во Франции в 1960-х годах.
  • С 2023 года ЕГЭ будет добровольным и выводится из системы школьного образования.
  • В США ЕГЭ был создан для контроля качества образования детей с отклонениями в развитии, которым сложно давать устный ответ.

Один из основателей ЕГЭ в России — Филиппов Владимир Михайлович, который предложил тестовую форму экзамена для решения проблем в образовании. Первый экзамен был проведен в 2001 году только в пяти регионах, где были разработаны тесты по восьми предметам. ЕГЭ был создан для снижения нагрузки на выпускников и упрощения поступления в вузы. Первый аналог ЕГЭ был проведен во Франции в 1960-х годах. С 2023 года ЕГЭ будет добровольным и выводится из системы школьного образования. В США ЕГЭ был создан для контроля качества образования детей с отклонениями в развитии, которым сложно давать устный ответ.

  1. Кто придумал ЕГЭ в каком году
  2. Откуда к нам пришло ЕГЭ
  3. Почему в России ввели ЕГЭ
  4. В каком году придумали ЕГЭ
  5. Какая страна придумала ЕГЭ
  6. Когда отменят ЕГЭ в 2023 году
  7. Что будет с ЕГЭ в 2023 году
  8. Для чего придумали ЕГЭ в сша
  9. Что было до ЕГЭ
  10. Где было создано ЕГЭ
  11. Кто первый придумал экзамены
  12. Кто составляет ЕГЭ
  13. Когда ввели ОГЭ в России
  14. В чем разница между ОГЭ и ЕГЭ
  15. В каком году придумали ОГЭ
  16. В каком возрасте сдают ЕГЭ
  17. Сколько нужно сдать ЕГЭ
  18. Сколько заданий в ЕГЭ по математике нужно решить на 3
  19. Кто вместо Цыбулько
  20. Что зависит от ЕГЭ
  21. Зачем ЕГЭ и ОГЭ
  22. В каком году ввели 11 лет в школе
  23. Как было до ЕГЭ

Кто придумал ЕГЭ в каком году

В 2008 году его сдавали свыше миллиона учащихся во всех регионах. Конкретный перечень предметов, по которым ЕГЭ проводился в 2001—2008 годах, устанавливался каждым регионом самостоятельно. Автором идеи ЕГЭ стал министр Владимир Филиппов, а реализатором Владимир Хлебников.

Откуда к нам пришло ЕГЭ

ЕГЭ, как и все гадости на свете, изобретён в Америке, хотя первое массовое применение он получил во Франции. В январе 1921 года в газете «Нью-Йорк Таймс» было опубликовано объявление с предложением работы от имени некоего мистера Стивенсона, за которым скрывался изобретатель Эдисон.

Почему в России ввели ЕГЭ

Причин, по которым ввели ЕГЭ, было несколько. Во-первых, хотели снизить нагрузку на детей. Чтобы увеличить шансы на поступление, выпускнику приходилось несколько раз сдавать экзамены в разных вузах. А перед этим ещё в школе.

В каком году придумали ЕГЭ

Впервые ЕГЭ провели в 2001 году сразу в пяти регионах страны: Чувашии, Марий Эл, Якутии, Самарской и Ростовской областях. Были разработаны тесты сразу по восьми дисциплинам: русский язык, математика, биология, физика, история, химия, обществознание и география. Всего в эксперименте участвовали 30 тысяч человек.

Какая страна придумала ЕГЭ

Единый государственный экзамен в мире

Первый подобный экзамен провели во Франции в 1960-х годах. В это время африканские колонии независимого французского государства обрели независимость, поэтому в стране гурманов появилось много приезжих из Африки.

Когда отменят ЕГЭ в 2023 году

Регионы России, которые не будут сдавать ЕГЭ в 2023 году Реформа образования забуксовала: ОГЭ и ЕГЭ в этом учебном году отменены не будут. Подробности

Что будет с ЕГЭ в 2023 году

С 2023 года ЕГЭ будет добровольным. ЕГЭ выводится из системы школьного образования Конец ЕГЭ и бакалавриатам.

Для чего придумали ЕГЭ в сша

Пресловутое ЕГЭ было изобретено в США для того, чтобы контролировать, об этом не все знают, образовательный уровень детей с отклонениями в развитии. Им сложно сформулировать устный ответ, и для того, чтобы хоть как-то оценить качество работы учителей, были разработаны тесты, с вероятностью «50 на 50».

Что было до ЕГЭ

До ЕГЭ экзаменов было два: выпускные из школы и вступительные в вуз. Классические экзамены, доставшиеся современной России от СССР, а ему — от Российский Империи, проводили устно и письменно одновременно. В зависимости от предмета доля того и другого отличалась.

Где было создано ЕГЭ

Первые прообразы ЕГЭ стали появляться в России в 1997 году. В отдельных школах начали проводить эксперименты по добровольному тестированию выпускников. Автором идеи Единого государственного экзамена в России стал Владимир Филиппов, возглавлявший Министерство образования с 1998 по 2004 год.

Кто первый придумал экзамены

Экзамены (слово происходит от лат. examen, обозначавшее поначалу язычок, стрелку у весов, а уже затем оценку, испытание) появились ещё в середине III тысячелетия до нашей эры в Древнем Вавилоне в школах, где готовили писцов.

Кто составляет ЕГЭ

Федеральный институт педагогических измерений разрабатывает задания для экзаменов. В том числе и самых массовых — ОГЭ и ЕГЭ.

Когда ввели ОГЭ в России

Когда появилась ГИА в России

В 2009 году этот экзамен стал обязательным для всех выпускников одиннадцатого класса — ЕГЭ. В 2014 году ввели обязательную аттестацию и для оканчивающих девятый класс — ОГЭ.

В чем разница между ОГЭ и ЕГЭ

ОГЭ, как называют «в народе» это «ЕГЭ для выпускников 9 классов». Разница ОГЭ и ЕГЭ в том, что это экзамены, предназначенные для разных школьных категорий — в первом случае 9 класс, во втором 11 класс. Результаты ОГЭ могут повлиять на оценку в аттестате, итоги ЕГЭ необходимы для поступления в ВУЗ.

В каком году придумали ОГЭ

Только с 2014 года, когда ГИА-9 стала обязательной, появилось понятие «ОГЭ» — основной государственный экзамен.

В каком возрасте сдают ЕГЭ

Есть ли ограничение по возрасту? — Сдать ЕГЭ может любой желающий, освоивший образовательные программы среднего общего или среднего профессионального образования, вне зависимости от возраста.

Сколько нужно сдать ЕГЭ

Для получения аттестата достаточно сдать два основных предмета — русский язык и математику базового уровня. Если же школьник планирует получать высшее образование, ему нужно дополнительно сдать предметы по выбору.

Сколько заданий в ЕГЭ по математике нужно решить на 3

В ЕГЭ по математике базового уровня необходимо решить 21 задание без развёрнутого ответа. То есть участнику нужно вписать или выбрать из предложенных вариантов целое число, конечную десятичную дробь либо последовательность цифр.

Кто вместо Цыбулько

Сейчас Председатель вместо Цыбулько Дощинский. Новая метла — новая структура Демо ЕГЭ 2023 Дощинский. pdf Было 26 заданий + соч, сейчас 27+ соч.

Что зависит от ЕГЭ

Результаты ЕГЭ влияют на получение аттестата, но не на оценки, которые выставляются в аттестат. Положительные результаты государственной (итоговой) аттестации по русскому языку и математике (преодоление минимального порога) являются основанием для выдачи выпускнику аттестата о среднем (полном) общем образовании.

Зачем ЕГЭ и ОГЭ

По своему формату ОГЭ максимально приближен к ЕГЭ, который предстоит школьникам через два года. Также они получают возможность оценить свои силы и решить, выбирать ли конкретный предмет в качестве дополнительного в 11 классе или нет. ОГЭ дает право на получение аттестата за 9 классов и является пропуском в десятый.

В каком году ввели 11 лет в школе

Начиная с 2001 года все вновь поступающие в школу обучаются только по 11-летней программе. Последние школьники, обучавшиеся 10 лет, были выпущены в 2010 году.

Как было до ЕГЭ

До ЕГЭ экзаменов было два: выпускные из школы и вступительные в вуз. Классические экзамены, доставшиеся современной России от СССР, а ему — от Российский Империи, проводили устно и письменно одновременно. В зависимости от предмета доля того и другого отличалась.

25.04.2023 Кто придумал ЕГЭ в России

Единый государственный экзамен (ЕГЭ) — это тестовая форма экзамена, которая была введена в России для упрощения и унификации процесса приёма в вузы. Однако, не все знают, что идея введения ЕГЭ пришла из США, хотя первое массовое применение он получил во Франции.

Одним из главных зачинателей ЕГЭ в России стал Филиппов Владимир Михайлович. Он предложил общую тестовую форму экзамена, которая бы помогла снизить нагрузку на выпускников и увеличить их шансы на поступление в ВУЗы. В 2001 году был проведен первый эксперимент по проведению ЕГЭ в пяти регионах страны: Чувашии, Марий Эл, Якутии, Самарской и Ростовской областях.

В России ЕГЭ проводится более 20 лет и является обязательным для поступления во многие ВУЗы. За это время экзамен стал предметом споров и критики со стороны педагогов, ректоров, учащихся и их родителей.

В 2023 году, в связи с забуксовавшей реформой образования, ЕГЭ станет добровольным для выпускников. Однако, это не означает, что экзамен будет полностью отменен — он все еще будет проводиться по инициативе некоторых ВУЗов и органов власти.

В целом же, ЕГЭ является важной составляющей в системе образования и служит для контроля уровня знаний учащихся. И хотя его роль и значимость вызывает споры, но в любом случае, он позволяет унифицировать процесс приема в ВУЗы и дать шанс на образование многим талантливым молодым людям.

Откуда в Россию пришёл ЕГЭ: организация национальных экзаменов за рубежом Текст научной статьи по специальности «Науки об образовании»

Аннотация научной статьи по наукам об образовании, автор научной работы — Данилова Лариса Николаевна

Системы контроля знаний выпускников за рубежом. Поиск совершенной практики выпускных испытаний . ЕГЭ собирательный образ зарубежных аналогов, близкий к азиатскому.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Похожие темы научных работ по наукам об образовании , автор научной работы — Данилова Лариса Николаевна

Откуда в Россию пришёл ЕГЭ: организация национальных экзаменов за рубежом
Пути выхода из катастрофы егэ
Экзаменационная система в японском образовании
Выпускной школьный экзамен: возвращение к традиционным формам приема. Элементы егэ как дополнение
Реформирование системы вступительных экзаменов в вузы КНР: традиции и инновации
i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Текст научной работы на тему «Откуда в Россию пришёл ЕГЭ: организация национальных экзаменов за рубежом»

Откуда в Россию пришёл ЕГЭ:

организация национальных экзаменов за рубежом

Лариса Николаевна Данилова,

преподаватель Ярославского государственного педагогического университета, кандидат педагогических наук

В прошлом году тема ЕГЭ и зачисления в вузы звучала практически во всех средствах массовой информации. Что ожидает страну в нынешнем году? Насколько будет усовершенствована практика сдачи выпускных испытаний? И может ли она вообще быть совершенной? Специалистов, занимающихся проведением экзаменов, может заинтересовать опыт экзаменов за рубежом. Принято считать, что там системы контроля знаний выпускников едва ли не идеальны. Но так ли это?

• выпускные испытания • система контроля знаний • экзамены в различных странах

Наш ЕГЭ выполняет две главные задачи: контроль уровня знаний выпускниками школьной программы и отбор наиболее способных для продолжения учёбы в вузе. Оставляя тему эффективности решения этих задач для отдельного разговора, заметим, что государственные экзамены делятся на отборочные и сертифицирующие. Сертифицирующие экзамены предваряют выдачу дипломов, аттестатов и других документов о результативности окончания определённой ступени обучения. Отборочные применяются для того, чтобы распределить учащихся по уровню их образования, выявить тех, кто годен для учёбы на следующих ступенях образовательной системы. ЕГЭ стал экзаменом смешанного вида, поскольку завершает курс обучения в средней школе, приводя выпускника к соответствующему аттестату, и одновременно рассматривается как вступительные испытания в вуз. Подобная практика действует и в других странах, однако, как выяснилось, таковых немного.

Аналог российского ЕГЭ — экзамен на степень бакалавра во Франции

Его сдача не даёт диплома бакалавра в общепринятом смысле, но гарантирует поступление во все университеты. Экзамены «бак» дифференцированные, и их уровень

сложности определяется выбранным направлением обучения, поэтому экзамен по французскому или иностранному языку для учащихся гуманитарного, естественно-научного или социального профиля будет различным. Правда, во Франции наиболее престижны не университеты, а высшие школы (Grand Ecoles), элитные государственные образовательные учреждения, не имеющие аналогов в Европе. Они устраивают для абитуриентов жёсткий конкурсный отбор на основе вступительных экзаменов, подготовка к которым после школы занимает 2-3 года в специальных подготовительных классах, и понятно, что результаты «бак» здесь не имеют того же волшебного действия, что и в университетах (это напоминает ситуацию с престижными вузами России, которые выступали против зачисления абитуриентов по итогам единого госэкзамена). Разрешается пересдать экзамены, но в случае неудачи выпускник получает особое свидетельство об окончании средней школы, с которым в вузы не принимают. Однако такой результат — не тупик, он лишь удлиняет путь к высшему образованию: после школы выпускник может отучиться в техникуме и технологическом институте, дипломы которых позволяют поступать в университеты и специализированные высшие школы. Важная роль в проведении экзаменов принадлежит Министерству образования, поскольку именно оно определяет темы итогового контроля, расписание и процедуры экзаменов. Их содержание разрабатывают преподаватели лицеев и университетов при участии инспекторской службы. Проверяют работы тоже учителя-предметники.

Экзамен в Германии

По его результатам абитуриенты принимаются в вуз. Называется он «абитур» и в связи с реформированием образования всё чаще употребляется с определением «централизованный». Однако образование в ФРГ находится в ведении земель и сильно отличается по регионам, а потому, несмотря на государственный контроль, единым и национальным в полном смысле назвать его нельзя. Сегодня абитур введён по всей Германии, за исключением одной земли, где сохраняются децентрализованные выпускные испытания. Он содержит письменные задания, подготовленные в региональном министерстве образования. Специальная комиссия производит отбор заданий, при необходимости внося в них изменения. После экзаменов выполненные задания проверяются тоже комиссией. Сначала анонимные, имеющие только код, работы читает учитель. Далее школьные управления распределяют их для вторичного изучения по разным школам. Все правки вносятся в специальные формуляры, а затем вместе с работами поступают к третьим лицам

(обычно это вузовские консультанты), которые и принимают итоговое решение об оценке. Возможность общения между проверяющими и тем более между ними и учениками/учителями исключена. Считается, что составление заданий учителями-практиками гарантирует их оптимальный уровень сложности и связь с содержанием материала. Одновременно это помогает министерству поддерживать обратную связь со школой и возможно — даже вносить на этой основе коррективы в учебные планы.

Несколько слов о прохождении абитур. С апреля выпускники в стенах своей школы сдают экзамены — три теста и один устный. Успешная сдача абитур позволяет получить свидетельство общей вузовской зрелости и рассылать документы в неограниченное число вузов, которые, как и принято в децентрализованных системах, единых требований к абитуриентам не предъявляют, так что лучшие вузы и факультеты предлагают собственные вступительные экзамены.

Немцы считают, что объективный и анонимный контроль лишает их экзаменационную систему коррумпированности. Однако в Германии даже нет единой системы оценивания результатов, о чём не перестают твердить преподаватели вузов. Так что централизация касается некоего сходства экзаменационных заданий по регионам, но при этом существует объективное различие в процедуре подготовки экзаменов и в оценивании их результатов, т.е. считать эти выпускные испытания аналогом российского ЕГЭ нельзя. Кстати, в тестах немцы сталкиваются с теми же проблемами, что и мы. Очень много критики звучало в адрес некорректно или неправильно составленных заданий, а также необоснованно большого объёма или высокого уровня сложности отдельных заданий.

Централизованный выпускной экзамен в Финляндии

Его сдают по окончании полной средней школы, одновременно по всей стране, а его средний балл играет решающую роль при приёме в университет. Экзамены дифференцированные, и выпускник сам выбирает себе их уровень, но хотя бы по одному предмету он должен быть «продвинутым». Требуется пройти испытания по четырём дисциплинам: по трём языкам, а также по математике или так называемым реальным предметам (религия, философия, мировоззрение, психология, история, обществоведение, физика, химия, биология, география — отдельные или сводные испытания). Экзамен можно разбить на три дня, а можно сдавать сразу — по усмотрению учащегося. Разрешены и пересдачи с целью улучшить свои баллы. Тесты проверяются учителями всех старших школ, а затем Финской приёмной экзаменационной комиссией. Однако университеты набирают

абитуриентов по итогам вступительных испытаний, т. е. одного ЕГЭ для поступления в Финляндии недостаточно.

Селекция поступающих существует почти во всех развитых странах. Минимальное требование — свидетельство о полном среднем образовании или приравненный к нему документ. Однако с абитуриентами могут также проводить собеседование и подвергать их вступительным испытаниям. Селекция может вестись как на региональном, так и на федеральном уровне, когда правительство ограничивает количество учебных мест и контролирует процесс приёма абитуриентов: это принято в Греции, Испании, Португалии, Турции, Китае и других странах. Кроме того, в отборе абитуриентов нередко участвует и само образовательное учреждение, как в Финляндии или Швеции, где на институциональном уровне вводятся дополнительные требования к поступающим и где вузы регулируют учебные места. И только в нескольких странах существует свободный доступ к высшему образованию — на основе сертификата об успешном обучении в старшей средней школе (в Европе это Бельгия, Мальта, Нидерланды и Исландия).

В вопросах доступа к высшему образованию за рубежом неактуальна проблема «целевиков», победителей олимпиад и других льготников. Социально наименее защищённые группы при поступлении в вуз почти нигде не имеют льгот: если для зачисления достаточно аттестата или школьного тестирования, баллы к нему не добавляются; если приём ведётся по результатам вступительных экзаменов, то дети из многодетных семей, сироты или инвалиды поступают на общих основаниях. Поддержка государства выглядит иначе. Поскольку в большинстве стран студенты оплачивают своё высшее образование, там широко распространено предоставление молодёжи долгосрочных целевых кредитов на оплату образовательных услуг. Студент получает кредит на обучение, который возвращается в течение нескольких лет по окончании учёбы, когда выпускник начнёт работать. В России образовательные кредиты пока непопулярны из-за жёстких условий их предоставления.

Что же касается победителей олимпиад, то здесь показателен опыт англоязычных стран, прежде всего США, где колледжи, будучи заинтересованными в хорошем наборе, задолго до приёмной кампании начинают «охоту» за потенциальными студентами — отличниками в учёбе, спорте и общественной жизни. Американский менталитет рассматривает успешность ученика в школе как признак будущей успешности в жизни. Поэтому колледжи предлагают стипендии спортивно одарённым школьникам и победителям престижных творческих и научных конкурсов. А поскольку высшее образование в США — удовольствие дорогое и позволить себе его могут не все, подобная успешность —

действенный путь к его получению для выходцев из любых социальных групп. В США нет единой системы выпускных и вступительных экзаменов, планового приёма и выпуска специалистов, единых требований к абитуриентам. Но общее требование при поступлении в американский вуз — представление документов об окончании полной средней школы и перечень изученных предметов и оценки. Вуз может также поинтересоваться результатами национального теста. Особенно популярны тесты SAT-I (сдаются за год до окончания школы) и ACT. Но тесты требуются в отдельных вузах и вообще ничего общего с российским ЕГЭ не имеют. Выпускные же экзамены приняты только в половине американских штатов.

Централизованных экзаменов нет также в Австралии, Канаде, Швейцарии. В Швеции же, в Испании и Турции выпускные испытания по окончании старшей школы и вовсе не проводятся, и аттестаты выдаются на основе текущей успеваемости ученика.

В Великобритании приём в вузы более централизован

В школе ученики выдерживают испытания по 6-11 предметам и получают аттестат вузовской зрелости. При этом для поступления в вуз требуется набрать высокие баллы, а потому в школе важно правильно выбрать предметы для изучения. В зависимости от объёма и усвоения материала по одному предмету можно сдавать экзамен разного уровня сложности. Количество предметов и их уровень — критерии при определении результатов ученика специальной внешней экзаменационной комиссией. Для вуза одного аттестата о среднем образовании недостаточно, и ученики переходят в 12-й класс, где проведут ещё два года, чтобы сдать государственные экзамены на свидетельство о среднем образовании продвинутого уровня (GCE A-level). Экзамены курса A-level являются вступительными в высшие учебные заведения. Результаты обоих экзаменов по всей стране централизованно подводит независимая комиссия. Провалив GCE A-level, учащийся сможет пересдать их через год. Кроме того, в британской школе, как и в США, большую роль играют личные достижения учеников в учёбе, в спорте, творчестве и общественной жизни, и при поступлении в университет особое внимание уделяется характеристикам педагогов и директора школы.

До 15 января британские абитуриенты отправляют заявление в университеты и колледжи, где бы они хотели учиться. Во избежание путаницы, вроде той, что творилась в российских приёмных комиссиях прошлым летом, количество вузов не может превышать пяти, а контролирует соблюдение этого положения, равно как и весь процесс поступления абитуриентов, централизованная приёмная служба (UCAS). Эта компания с ограниченной

ответственностью — посредник между абитуриентом и вузом, она не занимается зачислением абитуриентов, но принимает их заявления, помогает собирать необходимые документы, снабжает информацией о курсах, учреждении и его требованиях, организует взаимодействие двух сторон. Вузы информируют абитуриента о приёме письменно, оговаривая в письме условия приёма, чтобы он знал, какие требования предъявляются к подготовке студентов выбранного им курса, и ещё мог улучшить свои результаты на июньских выпускных экзаменах. Если же абитуриент так и не поступит, то в августе UCAS предложит им на выбор вузы или курсы, где ещё остались свободные учебные места. Кстати, на основе результатов GCE A-level в октябре составляется рейтинг всех школ страны, наиболее полные из которых публикуются в Интернете и в газете Financial Times, что позволяет иметь некое представление о результативности работы каждой из них и образовательным учреждениям, и родителям. Однако, в целом, несмотря на централизованный характер проведения выпускных испытаний в Великобритании, с отечественным ЕГЭ их сравнивать тоже нельзя.

Централизованный государственный экзамен в Китае

Начало лета там — традиционно период выпускных испытаний школьников, когда сдаются самые важные экзамены. В жизни выпускников они имеют стратегическое значение, а потому подход к ним серьёзный и со стороны семьи, и со стороны государства. В ночь перед экзаменами, к примеру, строителям запрещено работать в ночную смену, чтобы шум не мешал ученикам выспаться, и полиция зорко следит за соблюдением этого распоряжения правительства. Днём по улицам рядом со школой запрещается проезд транспорта. Чтобы обеспечить тишину, отменяются занятия в остальных классах, и педагоги вместе с полицией патрулируют территорию школы, не допуская на неё родителей. Слишком уж высоки ставки: только сдавшие выпускные школьные экзамены смогут рассчитывать на учёбу в вузах, а следовательно, на некую карьеру и успешность. Провалить испытания означает не оправдать ожиданий и инвестиций родителей и опозорить семью. А финансовые вложения в школьное обучение в Китае велики. Родители не жалеют средств на обучение ребёнка. За неделю до установленного дня школьное управление называет места, где будут проводиться испытания, и родители отправляются «на разведку»: надо найти указанное здание и забронировать поблизости гостиничный номер, где выпускник сможет отдохнуть в обеденный перерыв или переночевать. В Пекине номер на два часа обойдётся в 50 евро — большие деньги для семьи среднего достатка, но на такие расходы не скупятся. Все 12 лет обучения родители

готовились к этому дню, тратились на школу (учёба в старших классах в Китае платная), репетиторов, учебники, компьютер, в чём-то отказывали себе, настраивали ребёнка на результат, и теперь им предстоит узнать итог своих стараний и расходов.

В день выпускных испытаний страна переживает страшное волнение. Миллионы выпускников сдают экзамены, а родители весь день в томительном ожидании проводят у ворот школы. Через несколько недель результаты будут известны, только 50% учеников по набранным баллам смогут попасть в вуз — таковы квоты, выделяемые государством. Если же баллов не хватает, то через год есть возможность пересдать экзамен. Однако лишь у немногих учеников хватает сил и у немногих семей есть финансовые средства для этого реванша.

Выпускные экзамены проводятся одновременно по всей стране, но организуются провинциальными органами образования, поэтому формы и уровень экзаменов могут отличаться. К ученикам предъявляются жёсткие требования, в частности, опрашивается очень объёмный материал: экзамен включает части по истории, биологии, химии, географии и лабораторным экспериментам, а также по китайскому языку, иностранному, математике, физкультуре и политической подготовке. В начале июля по всей стране проводится ЕГЭ в вузы. Абитуриенты, успешно сдавшие школьный экзамен, могут поступать в любой государственный китайский вуз, проходя дальнейшую селекцию посредством трёхдневных вступительных испытаний. Важный критерий при зачислении в университеты — моральные и физические качества. Здесь обязательно сдаются китайский язык, математика и иностранный (как правило, английский), а также один-два предмета, в зависимости от выбранной специальности и вуза.

В Японии экзамены становятся причиной юношеских самоубийств

Это не удивительно, ведь экзамены постоянно преследуют учащихся: в средней и старшей школе они сдаются в конце каждого триместра по всем изучаемым предметам, а также по ряду предметов — в середине первого и второго триместров (обычно в форме тестов). Кроме того, требуется пройти двухуровневые вступительные испытания в вуз. Поэтому японская школа давно стала синонимом системы, ориентированной на запоминание большого объёма информации, полезной при сдаче экзаменов, т.е. фактически главной функцией обучения становится не развитие, воспитание и образование молодых поколений, а лишь их подготовка к экзаменам.

Объясняется этот феномен исторически. Во время бурного экономического роста

страны у японцев распространилось мнение, что дорога к благополучию ведёт только через престижное учебное заведение и работу в престижной компании. Это привело к непомерному увеличению желающих получить отличное образование, так что период приёма в вузы получил название «экзаменационный ад». Поступление в университет проходит в два этапа. На первом выпускники старших школ сдают единый государственный экзамен, который проводится Национальным центром по приёму в университеты. Те, кто успешно прошёл это тестирование, получают право сдавать вступительные испытания уже в самих университетах (здесь требования вузов уже будут отличаться), и, кстати, на платной основе. Абитуриенты с лучшими баллами в тестировании при этом допускаются к подаче документов в самые лучшие вузы страны. Итоги прохождения национальных и университетских экзаменов и являются основой для зачисления абитуриентов. Очевидна разница, существующая в единых государственных экзаменах наших стран: в России ЕГЭ — средство измерения успеваемости выпускников, результаты которого расцениваются как итоги вступительных вузовских испытаний; в Японии эти экзамены проводятся по получении выпускниками аттестата и являются инструментом допуска к вступительным экзаменам. Приём в государственные университеты Японии селективный, а приём в наиболее престижные из них настолько жёсткий, что вступительные экзамены выдерживают только самые сильные абитуриенты, вложившие в подготовку массу сил и времени. Их родителям она стоила больших средств. Тем не менее, несмотря на всю критику экзаменационной системы, в стране признаётся, что традиционные вступительные экзамены — хорошее, а на престижных специальностях лучшее средство набора студентов.

В Азии национальные экзамены — инструмент ограничения доступа к государственному высшему образованию, и этот подход резко отличается от западной практики. Безусловно, конечный контроль в школах США или Швеции больше служит «отбору для приёма» (selecting in), чем «отбору для отсеивания» (selecting out). Известный компаративист Гарольд Дж. Ноа справедливо отмечает, что американский и шведский подходы ослабляют стимулы заниматься изо всех сил и добиваться академических достижений, однако обладают бесспорным преимуществом, так как здесь шансы талантливой молодёжи на получение высшего образования остаются до конца школы1. При этом в Китае и Японии считается, что лучший способ выявить способности и прилежание — успешно сданные формальные тесты. Парадокс в том, что оба подхода при своих недостатках не лишены целесообразности. С одной стороны, сниженная роль выпускных экзаменов или отсутствие таковых делает высшее образование доступным большему числу выпускников,

отсев которых, в любом случае, будет проведён (например, по итогам успеваемости). Но, с другой стороны, утверждение личности и, тем более, карьера в любом обществе предполагает конкурентную борьбу, и чем ниже ступень социальной лестницы, на которой она ведётся, тем выше количество конкурентов. В Азии экзамены со школьной скамьи приучают к такой борьбе.

Единый вступительный экзамен на Тайване

Практиковавшийся с 1954 года он долго считался объективным: провозглашались преодоление коррупции и открытый доступ к государственному высшему образованию для всех способных школьников, вне зависимости от социального происхождения. Однако на практике национальный вступительный экзамен в университет, будучи единственным путём к высшему образованию, почти лишал всяких шансов тех, чьи баллы оказались невысоки (последней возможностью для них, как и в материковом Китае, оставалась пересдача экзамена). Поэтому в 2003 г. система экзаменов на Тайване была реформирована, и теперь учащиеся выпускного класса в феврале сдают тест общей аттестации школьных достижений. Рекомендации школы помогут школьникам с лучшими результатами теста поступить в университет, сдав только вступительный экзамен по предметам, профильным для избранного факультета (март — апрель). Остальные школьники, успешно выдержавшие тест, могут быть зачислены по его итогам и результатам вступительных испытаний ещё в течение учебного года. Ученики, провалившие тест, имеют возможность после окончания школы пройти тестирование в вузе.

Кстати, и материковый Китай озабочен проблемой большого конкурса и перегрузки абитуриентов, поэтому в 2009 г. в стране был запущен эксперимент по реформированию экзаменационной системы, по которому выпускников, достойных для обучения в университете, называют директора школ. Предполагается, что так талантливые учащиеся гарантированно и без стресса получат доступ к высшему образованию, однако существует

опасение, что такой подход возродит коррупцию в экзаменационной области.

Итак, следует признать, что национальные тестирования — широко используемый в мире инструмент систематического контроля учебных достижений учеников, деятельности школ и эффективности образовательных систем в целом. В идеале результаты выпускных экзаменов должны анализироваться на национальном, региональном и школьном уровне, что

информирует о соответствующих образовательных системах и государство, и общество. В некоторых странах, действительно, правительством публикуются данные по каждой школе (Дания, Польша, Швеция, Исландия, Нидерланды, Великобритания), в других, напротив, законодательно оговорено, что национальные тестирования не могут использоваться для ранжирования школ (Бельгия, Франция, Австрия). Но в любом случае, число стран, где результаты национальных экзаменов открыты широкой общественности или хотя бы публикуются для нужд самих школ, очень мало.

Мировой опыт свидетельствует, что итоговое оценивание школьников очень влияет на учебный процесс. Крайним пределом этого влияния может быть школьная система, где учителя просто готовят к тестам, и тем тревожнее примеры из российских школ, где уже привычными стали слова учителей: «Это важная тема. Её будут спрашивать на ЕГЭ». Значимость экзамена определяет и продолжительность этой зависимости: семестр, как в США, или несколько лет, как в Китае. Изучение зарубежного опыта свидетельствует: чем выше ценность экзамена, тем изощрённее попытки списывания. Ошибочно полагать, будто оно типично только для наших учащихся, а в других странах менталитет не допускает мошенничать на экзаменах: списывание является проблемой и в западных, и в азиатских школах. В Германии, например, во избежание мошенничества охрана в эти дни дежурит даже в туалете. А кое-где в Китае перед экзаменационными залами устанавливаются металлодетекторы, в самих классах — камеры наблюдения, а также используется сканирование паспортов. Известны случаи последних лет, когда китайский суд приговаривал родителей и учителей, которые помогали детям списать на экзаменах, к тюремному заключению на срок до трёх лет, причём, по обвинению в получении государственных секретов. Тот факт, что в 2009 г., чтобы обеспечить честный конкурс, власти привлекли национальные службы безопасности и государственное бюро по защите конфиденциальных документов, говорит о многом.

Экзаменационная система управляется так же, как и другие элементы национального образования: чем выше степень централизации управления образованием, тем более централизованно проводятся и выпускные экзамены. А отсюда и ответ на вопрос об аналогах ЕГЭ за рубежом.

Трудно сказать наверняка, откуда пришёл этот экзамен в Россию, поскольку он является «собирательным образом» и отличается от других какими-либо деталями, однако можно говорить о большем сходстве с азиатскими экзаменами, нежели с европейскими.

Сходство проявляется в особенностях управления (характер менеджмента, органы

контроля, практика подготовки заданий и т.д.), в значимости экзамена и его влиянии на школьный учебный процесс, по охвату учащихся. При этом нельзя не признать, что цели, этапы и сама организация российского ЕГЭ и азиатских экзаменов заметно отличаются. Налицо отдельные тенденции развития отечественной экзаменационной системы «школа — вуз», типичные для многих зарубежных стран, к примеру, в 2010 г. к проведению ЕГЭ будет более активно привлекаться общественность, ужесточится ответственность за мошенничество для школьников и организаторов ЕГЭ, а вузы получат право на собственный минимальный балл по всем общеобразовательным предметам. В целом же обзор экзаменационной практики различных государств приводит к выводу, что наилучшей системы оценивания в мире не существует, что каждая из них не лишена своих достоинств и недостатков.

1 Ноа ГДж. Одна оптимальная система? Уроки сравнительных исследований политики оценивания // Новое в оценке образовательных результатов: международный аспект / Под ред. А. Литтл, Э. Вулф. М, 2007. С. 123.

Ирина Волынец: ЕГЭ — американский «тест на идиотизм»

Вопрос об отмене системы ЕГЭ стоит давно, однако воз и ныне там. Почему так происходит? Ведь очевидно, что прежняя система сдачи экзаменов была эффективнее. Эту проблему Pravda.Ru обсуждает с председателем центрального совета Национального родительского комитета Ириной Волынец.

Ирина Волынец: ЕГЭ - американский тест на идиотизм

Подготовка «грамотных потребителей»

Начнем нашу беседу, как говорится, с места в карьер. Что, по вашему мнению, не так в наших образовательных стандартах?

— Стандарты прописаны рамочно, конкретики в них очень мало. Это документ, прописывающий количество учебных часов, то, как должны преподаваться предметы, преподавательский состав, то есть больше ориентирован на административные моменты. В федеральный образовательный стандарт заложен и контроль за его соблюдением.

Но я, например, не слышала, чтобы на практике можно было проверить, насколько эрудирован ребенок, насколько он нравственно воспитан, патриотичен. А это все, между тем, прописано в стандарте. Да и как можно говорить об этом, если законодательством со школы и с системы образования снята воспитательная функция?

Что такое образование изначально? Это вовсе не набор компетенций. А сейчас знания называются именно компетенциями.

С тех пор как образование перешло в разряд услуги, учитель перестал быть наставником, он стал исполнителем по договору об оказании образовательных услуг. О какой альма-матер можно говорить, если с переходом на Болонскую систему образования у нас теряются основы, которые были заложены еще Ломоносовым, если научная школа у нас в стране разваливается на глазах?

Наблюдать за всем этим больно и печально. Пресловутое ЕГЭ было изобретено в США для того, чтобы контролировать, об этом не все знают, образовательный уровень детей с отклонениями в развитии. Им сложно сформулировать устный ответ, и для того, чтобы хоть как-то оценить качество работы учителей, были разработаны тесты, с вероятностью «50 на 50». Согласитесь, что получить тройку в таких условиях — само собой разумеющееся.

Но почему все наши дети должны сдавать ЕГЭ — непонятно. Хотя я знаю, что есть сторонники, которые говорят, что, дескать, в ЕГЭ не только тестовая часть. Но в любом случае ответы, которые заучиваются заранее, не выращивают будущего творца, они делают из детей, как выразился один наш высокопоставленный чиновник, «грамотного потребителя». И до тех пор, пока мы будем готовить «грамотных потребителей», ни о чем хорошем думать не стоит.

Не секрет, что в стране существует масса организаций, родительских комитетов, общественных движений и комитетов. Почему воз и ныне там? Все говорят, что ЕГЭ — это плохо. Почему же его до сих пор не отменят?

— Значит, мы до сих пор были недостаточно активными, действовали разобщенно. И наш Национальный родительский комитет одной из главных задач видит объединение родителей, формирование социальной общественной инициативы и грамотное донесение этой инициативы до нашей власти.

У нас в стране есть правило 100 тысячи подписей. Если их удается собрать в определенные сроки, то Дума обязана рассмотреть эту инициативу. Кроме того, не надо забывать, что не только в области образования, но и в других сферах все идет не так, как нам хотелось бы. Инструменты гражданского общества, которыми мы сегодня наделены, должны работать. Одно дело посудачить на кухне. И другое — самоорганизация граждан и их волеизъявление — грамотное, конструктивное, без истерик.

Помимо сбора подписей есть же еще и другие способы. Это участие в работе общественных институтов, в частности, таких как Общественная палата. В Госдуме, Совете Федерации есть профильные комитеты, в работе которых также можно принимать участие.

В середине апреля мы организовали в Общественной палате слушания по общественному контролю за детскими учреждениями, сделав акцент на детских домах и домах-интернатах. В том же месяце в Госдуме вместе с Иосифом Кобзоном мы провели круглый стол по духовно-нравственному и патриотическому воспитанию детей в средней школе.

На нем была выдвинута конкретная инициатива, чтобы на школьных уроках музыки дети, помимо прочего, разучивали песни патриотического содержания. Многие родители эту инициативу поддерживают. Нельзя никакими законами заставить или научить ребенка любить свою страну, это прививается через образы, через музыку, пение.

Иосиф Давыдович прекрасно знает, что такое хоровое пение. Наша задача сейчас эту традицию подхватить, сохранить и приумножить. Старшее поколение уходит, и если мы сейчас не опомнимся, то все безвозвратно канет в Лету.

Но смотрите, в образовательных стандартах прописано, сколько часов отводится на музыку, сколько на ИЗО, сколько еще на что-то. А работа школы в целом оценивается по результатам сдачи ЕГЭ. И что делают наши замечательные преподаватели? Чуть ли не с первых классов вводят тесты, часы, отведенные на музыку и ИЗО, что греха таить, часто используются для занятий по той же математике.

— Это недопустимо. Руководители таких школ должны жестко наказываться. Ребенок должен развиваться разносторонне, это, к слову, тоже прописано в образовательном стандарте.

Что делать родителям, когда такие факты вскрываются? Идти к директору, в общественный комитет, куда?

— У родителей, в принципе, достаточно формальных инструментов, чтобы повлиять на ситуацию. Другой вопрос, насколько они действенные. Можно обращаться в прокуратуру, потому что она обязана заниматься подобными вопросами. Можно написать письмо директору — желательно, чтобы это было коллективное обращение.

У нас, в принципе, каждая школа находится на некоем самоуправлении. Если на школьном совете были приняты какие-то решения, и они поддержаны родителями, то школа, в общем-то, вправе вносить изменения, в том числе и в регламент.

Речь не идет о злостных нарушениях, когда первоклашки проходят программу 8-го класса, к примеру. Мы говорим о более банальных вещах, как-то замена уроков музыки и ИЗО на математику и русский язык.

Родители, кстати, очень часто поддерживают эти замены, а любой психолог скажет, что когда ребенок рисует, он раскрывает свои творческие способности, он расслабляется, снимает стресс. Конечно, математика приводит в порядок мысли. Но если программой установлены такие предметы, как «Окружающий мир», изобразительное искусство и прочие, то они должны преподаваться в полной мере.

В каждом классе есть свой родительский комитет. Наше всероссийское общественное движение так и называется Национальный родительский комитет, потому что в состав нашей организации входят многие главы родительских комитетов. Мы, в том числе, оказываем им правовую, информационную поддержку, чтобы в каждом классе любой школы родители не «изобретали велосипед», не ломали головы над тем, как им решать их проблемы. Ведь кроме образовательных стандартов, есть еще очень много и других проблем, это и поборы, и ненадлежащие обращение с детьми.

Поборы в школе

Кстати, о поборах. Ни для кого не секрет, что они запрещены, но все равно требуются средства на классные нужды. Этим обычно занимаются родительские комитеты. С этим как быть?

— С поборами, на самом деле, вопрос сложный. У меня четверо детей, и я честно скажу, чтобы в обыкновенной общеобразовательной школе у нас кто-то вымогал средства, такого никогда не было. Да, периодически собирают на ремонт. Те родители, которые считают нужным — скидываются. Родители, которые не хотят или не могут, не сдают деньги. Я не слышала, чтобы к детям по этой причине учителя стали хуже относиться.

Насколько мне известно, обсуждение всех этих материальных нужд происходит в отсутствие педагога. Но мне хотелось бы высказаться в поддержку учителей: настолько их затравили, что они уже вообще всего боятся.

Чтобы принять решение пойти в школу работать учителем, нужно быть сподвижником и святым человеком. Во-первых, у учителей и в начальной школе, и в средней, и в высшей школе увеличилось количество отчетов. Они целыми днями пишут, пишут и пишут.

Кроме того, нужно проверить тетради, готовиться к урокам, приходить к детям в хорошем настроении. При том, что дети зачастую настроены так, что учитель чуть ли не ботинки им должен начищать.

Оказывать, так сказать, услуги.

— Оказывать услуги, да. Рыба гниет с головы — я считаю, что одной из главных задач нашего общества является кардинальное изменение отношения к учителю. В советское время все девочки хотели быть учительницами, потому что учитель был на пьедестале, а сегодня этого нет. Педагога оскорбляют, а он не может ответить, потому что его просто дисквалифицируют как несоответствующего педагогическому статусу. Это недопустимо.

Один из наших экспертов рассказал, что планируется разделить младшую, среднюю и старшую школу, объединить их по территориальному признаку. То есть одна школа будет только младшая, вторая только средняя, а третья — старшая.

Неужели это правильно? Для нас, когда мы учились, школа была вторым домом. Это делается специально, чтобы разрушить чувство коллективизма, которое присуще русской ментальности?

— Номинально это все делается для оптимизации, с целью улучшения функционала. А если смотреть глубже, то это, конечно же, рассчитано на атомизацию нашего общества. Разделение по возрастным категориям школ, территориально в том числе. Очень удобно управлять отдельными индивидуумами, которые к тому же очень внушаемы.

Каждый из таких людей, живя обособленно, купит большее количество товаров, воспользуется большим количеством услуг, потому что у него больше свободных денег, свободного времени. Наша исконная российская соборность, которой мы жили испокон веков, является препоной для внедрения этой атомизации. Поэтому нас пытаются ослабить то с одной стороны, то с другой.

Ювенальную юстицию планировали внедрить — наше родительское сообщество встало на дыбы, было собрано 250 тысяч подписей. Даже Владимир Путин пришел в Кремль на собрание родительской общественности и пообещал, что ювенальной юстиции у нас не будет.

На какое-то время это было приостановлено, но, к сожалению, мы сейчас видим, что печальные опасные тенденции опять стали прорастать, и нам снова приходится с этим бороться. Печально, но что делать: это наши дети и наша страна.

Законы в сфере образования

— Ваша организация и вы лично связаны с Государственной думой?

— Да, я возглавляю комиссию по семейной демографической политике cоциальной платформы ВПП «Единая Россия» Государственной думы России.

— Как вы считаете, это целенаправленная попытка развалить нашу страну или простое недомыслие со стороны наших чиновников? Почему подобные законопроекты постоянно пытаются протащить?

— Как говорил товарищ Сталин, или враг или дурак. И неизвестно, что хуже. А вообще это нормально, когда хорошую страну с перспективным будущим пытаются развалить. Поэтому страна должна быть сильной. Кому, кроме нас, нужна сильная Россия?

Эти попытки были и ранее, «благодаря» им распался Советский Союз. И в будущем, конечно, эти попытки не будут прекращаться. Если мы не хотим войны, это не означает, что войны не хотят другие, те, кто недоволен нашим укладом, нашим русским духом.

Под войной я имею в виду противодействие. Поэтому своих детей мы должны не просто обучать русскому языку и математике, мы должны прививать им элементарные навыки политической культуры.

— Вернемся к образовательным стандартам. На бумаге все замечательно. Но у меня в какой-то момент возникло ощущение, что как-то неправильно систематизированы предметы. Глупо как-то изучать историю отдельно, литературу отдельно, все должно быть в некоем едином временном срезе. Сейчас, мне кажется, в школах этого нет. Кто должен пересматривать все эти методические пособия, программы?

— Вообще в идеале этим должно заниматься министерство образования. Но пока этого нет, зато есть работа для общественности. Мы выступаем с инициативами, лоббируем их, аргументируем свою позицию. Что же касается наполняемости учебной программы, то тут иногда доходит до маразма.

Я читаю задачу в учебнике по математике для ребенка 6-го класса и не понимаю, что нужно сделать. Не то, чтобы не знаю, как сделать, я задание не понимаю, настолько все витиевато сформулировано. Очень жаль детей, которые обязаны сидеть и ломать голову. Есть еще такой предмет «Окружающий мир», на котором не детей, а родителей заставляют периодически что-то искать в интернете, скачивать, распечатывать на цветном принтере и сдавать какие-то проекты. Это полный маразм.

Все больше заданий почему-то сваливают на родителей. У меня дочка Катя во 2-м классе учится. Приходит на днях из школы и ревет как белуга. Клещами вытягивала информацию. Спрашивает: ты точно не будешь меня ругать? Я двойку получила, потому что не сдала проект. Выяснилось, что она его не сдала, потому что не поняла задание.

Получается, что я должна прийти в школу, записать, что нужно сделать, выполнить и сдать учителю. При чем тут тогда восьмилетний ребенок? Я не в обиде на учителя, потому что он выполняет образовательный регламент, не совместимый со здравым смыслом. Пусть кто-нибудь из высоких чиновников придет и объяснит, для чего это нужно делать. Или, может быть, он скажет, что это учитель что-то там сам придумывает? Тогда мы с учителем поговорим с нашим.

Получается, что школа сначала отодвинула на семью воспитание, а этими проектами отодвигает уже и образование. Мы учились, ходили в библиотеку, тоже писали рефераты. Но не было такого тупого списывания и распечатывания на цветном принтере каких-то фотографий.

Все действительно ухудшилось по сравнению с советскими временами. Сравнивать вообще грех, потому что наша система образования была лучшей в мире и это признавали все. Джон Кеннеди говорил об этом и утверждал, что США должны сделать все, чтобы ее перенять. Они, кстати, очень многое от нас переняли. А мы от них. Но получается, что мы берем оттуда худшее, а от нас забирают лучшее.

— Один из экспертов вообще предлагает отменить все реформы, вернуть советские учебники, слегка адаптировав их под нынешние реалии. Вы тоже так считаете?

— Я думаю, что это было бы идеально. Понятно, что сейчас мало кто из высокопоставленных чиновников будет в этом заинтересован. Когда говорят, что система не работает или работает плохо, мне всегда хочется возразить, как человеку, который окончил математический класс. Система работает прекрасно. Это идеально отлаженный механизм. Вопрос в том, на кого работает этот механизм, ради какой цели.

В советское время из ребенка делали творца. Если юноша или девушка занимались точными науками, они всегда могли повысить свой уровень, опираясь на базовый фундамент, который уже был. Теперь, когда знания заменены компетенциями, у нас получается блочное образование. Вот я захотела — поучилась этому, получила некий блок, а потом я захотела нечто другое, опять с нуля доучиваюсь до какого-то уровня. Выше я не могу расти.

Если я хочу вырасти выше, я должна уже перейти в другую категорию. Но какой будет результат? Человек вообще, в принципе, должен расти и духовно, и в образовательном плане всю жизнь, как дерево.

У нас же, например, сейчас предлагают профилировать детей уже начиная с ранней школы. И это не просто разговоры, уже в Забайкальском крае проводится такой эксперимент. Опять-таки не хочется в штыки воспринимать все новое, но почему-то интуитивно кажется, что таким образом ребенок лишается возможности вырасти гармоничной, разносторонней, развитой личностью. Если одного с 7 лет готовят как технаря, а другого как гуманитария, к 15 годам они уже не смогут передумать.

Система поступления в вузы

— Есть такое мнение, что благодаря системе ЕГЭ в московские и питерские ведущие вузы могут поступать дети из регионов. Вы согласны с этим утверждением?

— Так те же ребята поступали и в советские времена! Просто сама система приема изменилась. 100 баллов или 5 баллов, не от этого зависит. Идет абсолютная подмена понятий. И в советское время в Москве учились дети из всех регионов СССР, из дальнего зарубежья. И каким-то образом справлялись. Москва была большой альма-матер для всего мира, и быть таковой отсутствие ЕГЭ ей не мешало.

— ЕГЭ же, по-моему, только ограничивает наших детей в выборе будущей профессии.

— Конечно. Получается, что ребенок с детства родителями направляется по какой-то стезе. А ребенок развивается, растет, он может и в 15-16 лет открыть в себе новые таланты. Но для того, чтобы поступить в профильный вуз, у него может не хватить базовых знаний, потому что в свое время основной акцент им был сделан на другие предметы. Это абсолютное зло, которое мешает нашим детям.

ЕГЭ вообще огромный источник стресса. Дети уже при упоминании ЕГЭ начинают трястись, есть даже случаи самоубийств из-за результатов ЕГЭ. А потом это еще и коррупция, учителя заранее дают ответы. Дело доходит до каких-то вопиющих случаев, когда устанавливают рамки с металлоискателями, детям во время всего экзамена даже в туалет не разрешают выйти или провожают туда чуть ли не под конвоем. Это недопустимо, сама эта обстановка не настраивает ребенка на позитив.

Школа — это прежде всего радость. А я не видела, чтобы кто-то из детей, которые сдают ЕГЭ, с радостью шли на этот экзамен. Помню, мы волновались, да, может быть, не спали несколько ночей, но это было приятное волнение, было интересно получить оценку, желательно, хорошую.

Такой вызов юношеский: «На что я способен?». Написать сочинение, ответить устно, использовать свои собственные знания, свою собственную эрудицию, а не какие-то заученные шаблоны. А сегодня, чтобы сдать ЕГЭ, дети механически заучивают десятки вариантов. Получается, что не тот, кто более компетентен из детей, а тот, у кого лучше память, получает более высокую оценку. Ну и плюс еще какая-то доля везения.

— Спасибо за откровенный разговор. Желаю, чтобы вы добились своих целей, чтобы у министерства образования открылись глаза на все, что происходит в наших школах. Хотелось бы, чтобы наши дети выросли творческими, гармоничными людьми, а не потребителями.

— И не людьми, которые мечтают поскорее расстаться с образованием и больше никогда к нему не возвращаться.

Подготовил к публикации Сергей Валентинов

Ольга Ярославская и Игорь Круглинский. Плюсы и минусы ЕГЭ

Плюсы и минусы ЕГЭ. Количество стобалльных результатов единого госэкзамена за 4 года увеличилось на 65%. А число жалоб на экзамен — наоборот — резко снизилось. Движется ли система в правильном направлении? Разбираемся вместе с экспертами в студии.

Ольга Арсланова: Ну а мы продолжаем. Предлагаем в ближайший час в большой теме поговорить о ЕГЭ. Дело в том, что сейчас в российских регионах активно публикуются данные о результатах Единого госэкзамена, например, сегодня пришла новость о том, что три выпускника в Тюменской области получили по 200 баллов, это не единственный регион, где такие выпускники появились, ну и стобалльников в этом году стало заметно больше.

Юрий Коваленко: Ну а теперь к цифрам. В 2018 году было зафиксировано, если быть точным, 6 136 100-балльных результатов ЕГЭ; в 2014 году их было 3 703, то есть вдвое меньше. При этом число участников ЕГЭ в основной период в эти годы было практически одинаковым: в 2018 году сдавали его более 670 тысяч человек, в 2014-м более 685 тысяч. Такие данные предоставили в Рособрнадзоре. Также в ведомстве рассказали, по каким ЕГЭ в эти годы был зафиксировано больше всего стобалльников.

Ольга Арсланова: Давайте посмотрим, какие дисциплины стали лидерами по 100-балльным результатам. На первом месте русский язык, далее идет химия, замыкает тройку литература, следом физика, ну и пятерку закрывает информатика. 4 года это место занимала биология, которую на высший балл написали в этот раз значительно меньше человек.

Юрий Коваленко: Что такое результаты, если не видно их? Замглавы Рособрнадзора Анзор Музаев не считает рост результатов ЕГЭ значительным, то есть последние несколько лет, как он говорит, средние баллы по всем предметам находятся на одном и том же уровне, ожидать их бесконечного роста просто нет смысла, это заблуждение, сейчас мы пришли к золотой середине.

Россияне тоже заметили, что ухудшилось качество знаний у школьников: некоторые убеждения или даже предубеждения о проведении ЕГЭ оказались наиболее распространенными. Так, 77% россиян считают, что учащихся натаскивают исключительно на прохождение тестов, а не на качество знаний; это число за последние 4 года с 64% в 2014 году. В том, что госэкзамен не учитывает индивидуальные особенности школьников, уверены 77%; еще 71% считает, что проверка знаний после введения ЕГЭ стала, скажем так, для галочки, слишком уж формальной и поверхностной. В то же время 57% опрошенных отмечают, что одаренные дети из регионов получили возможность учиться в престижных ВУЗах. По мнению 65% респондентов, отмена тестовой части ЕГЭ позволяет выявить реальный уровень образования. Ну и вот каждый второй говорит, что система оценки знаний избавилась от субъективного фактора.

Ольга Арсланова: При этом жалобы по-прежнему поступают на Единый госэкзамен, правда, в этом году горячая линия Общественной палаты получила жалобы всего от 300 человек, в прошлом году их было 1 500, в 2010 году 7 тысяч человек, то есть динамика очевидна. Сегодня система в общем-то, устоялась, меньше вопросов и жалоб, наверное, поэтому в Общественную палату и поступает.

Давайте поговорим о ЕГЭ, о плюсах и минусах этого экзамена, о том, как он меняется, трансформируется за эти почти два десятилетия, которые он существуют в нашей стране. Ваш опыт мы тоже с удовольствием послушаем, звоните в прямой эфир, рассказывайте, если вы преподаватель и сталкиваетесь с какими-то сложностями, выпускник, родитель выпускника, – пожалуйста, ждем вас в прямом эфире.

И приветствуем наших гостей. У нас в студии директор московской школы №1298 «Профиль Куркино», депутат Московской городской Думы Ольга Ярославская – Ольга Владимировна, добрый вечер.

Юрий Коваленко: Здравствуйте.

Ольга Ярославская: Здравствуйте.

Ольга Арсланова: И начальник Управления оценки качества общего образования Рособрнадзора Игорь Круглинский, – Игорь Константинович, здравствуйте.

Игорь Круглинский: Добрый день.

Ольга Арсланова: Давайте поговорим о последних данных, которые мы упомянули, про жалобы. Их действительно мало, подозрительно мало. С чем вы это связываете?

Игорь Круглинский: Мне кажется, в этом нет ничего удивительного, что жалоб становится все меньше и меньше. Вы знаете, у нас тоже функционирует специальная горячая линия по вопросам ЕГЭ, мы тоже в этом году получили порядка 230 обращений всего со всей страны. Это может говорить о том, что процедура стала более понятной, люди, которые привлекаются к ее проведению, четко знают все свои роли, поэтому каких-то нареканий и сбоев в ходе проведения самой процедуры не зафиксировано.

Юрий Коваленко: А какого рода жалобы?

Игорь Круглинский: Какого рода жалобы?

Юрий Коваленко: Что за жалоба может быть на тест, который в принципе предельно ясен?

Игорь Круглинский: Вы знаете, дело, наверное, не в тесте, потому что основное количество жалоб – я думаю, коллеги из Общественной палаты это подтвердят – связаны с организацией и проведением процедуры. Это могут быть разные жалобы: это может быть связано с тем, что длительное время ребенку предоставляли дополнительный бланк ответов; это может быть связано с тем, что в пункте проведения экзамена были какие-то факторы, которые мешали ребенку выполнять его экзаменационную работу; это может быть связано с процедурой проведения апелляций. Как правило, обращения, которые поступают и к нам, и в Общественную палату, не связаны ни с содержанием экзамена, никто уже не обсуждает, быть или не быть ЕГЭ, они связаны именно с точечными вещами, которые имеют место быть в конкретно отдельно взятом пункте или в конкретной, отдельной взятой аудитории.

Ольга Арсланова: Тем временем некоторые наши зрители отмечают пессимистично: «Просто привыкли и смирились, поэтому и не жалуются».

Ольга Ярославская: Мне кажется, что здесь надо поговорить о том, что действительно ЕГЭ уже точно 16 лет, правильно вы сказали, почти что два десятка. И вот центр опросов, система Центра опроса детей, опрашивали в Москве по крайней мере выпускников, они даже по-другому не понимают, что есть какие-то другие формы экзаменов, билеты какие-то, для них это дикость. Могу сказать, что московская система образования продумана таким образом, что в течение всего периода обучения детей проходит независимая оценка качества, которую тоже проводит Московский центр качества образования. В принципе формат тот же: бланк, независимый эксперт, они собирают бланки, увозят и проверяют; ребята понимают, что это и есть их оценка, это ведется с 4 класса. Школа добровольно, это не принудительная история, заказывает этот срез знаний по различным предметам в зависимости от своих основных целей.

Юрий Коваленко: Откуда же тогда в таком случае берутся те люди, которые не знают, кто с кем воевал во Второй мировой войне, и почему их стало больше исключительно после введения ЕГЭ? Ну вот люди не могут не находить какой-то определенной связи, все-таки что-то есть.

Ольга Ярославская: Вы знаете, мне кажется, здесь дело не в… Мы же обсуждаем форму проведения экзамена, ЕГЭ – это форма проведения экзамена независимая. Мы же с вами не знаем, что тогда, когда ученик сдавал по билетику, знал ли он на самом деле какие-то важные даты или просто учитель, дабы самому не казаться не очень хорошим учителем… Вы представляете саму историю? – я учу этого ребенка, этот ребенок не научен, я учу его 5 лет, я кому оценку «два» должна поставить, ребенку или себе, потому что я его не научила? А было именно так. И поэтому всячески, чтобы ребенка выпустить, ему была возможность подсказать. А сейчас все лишены этой возможности, и да, на самом деле есть, наверное, дети, которые не могут сдать ЕГЭ.

Но вы сейчас в своей речи говорили в начале о том, что теряется индивидуализация в этом ЕГЭ. Да как же она теряется-то? Если раньше мы с вами сдавали 8-9 экзаменов подряд, вы точно, наверное, уже ЕГЭ сдавали…

Юрий Коваленко: ЕГЭ нет, вы мне льстите.

Ольга Ярославская: Нет? Мы, а значит, и вы, сдавали списком все экзамены.

Юрий Коваленко: Да.

Ольга Ярославская: О какой индивидуализации была речь? Мы были вынуждены учить все до единого экзамены. Сейчас ребята сдают 3-4 экзамена, которые им нужны, это и есть…

Юрий Коваленко: Но ведь это сужает поле знаний, скажем так.

Ольга Ярославская: Нет-нет, аттестат, учебный план предусматривает все предметы, не могут дети не учить этих предметов, но экзамен они держат только по тем предметам, которые им нужны в ВУЗ. Это дает возможность ребенку сконцентрироваться, дает возможность ранней профилизации. Поэтому ребенок тогда уже понимает, нацелен, потому что школа сейчас вынуждена заниматься ранней профилизацией именно потому, чтобы не дать возможность ошибиться ребенку в выборе ЕГЭ. Он ошибется в выборе ЕГЭ, значит, он ошибется в выборе ВУЗа; ошибется в выборе ВУЗа, ошибется в выборе профессиональный.

Юрий Коваленко: В выборе профессии, да.

Ольга Арсланова: Информация о том, что стобалльников стало значительно больше, – как вы ее оцениваете? Что происходит? У нас умнеют выпускники? Что-то, может быть, как-то с контентом экзаменов, осваивают постепенно эти тесты? С чем вы это связываете?

Игорь Круглинский: Ну давайте вначале разберемся, что такое «стало существенно больше». Экзамен в этом году сдавало 730 тысяч человек, из которых 6 с небольшим тысяч получили 100-балльные результаты. Это менее 1% ребят получают 100-балльные результаты. Тенденции здесь абсолютно четкие, на мой взгляд, они связаны с тем, что сама конструкция экзамена, сам его формат и содержание в принципе в течение нескольких лет не меняются. Ребята уже привыкают к той форме подачи знаний, к тому содержанию, которое есть в ЕГЭ. Кроме того, у нас есть огромный ресурс, который называется открытый банк тестовых заданий, в котором размещаются задания, которые и использовались в ходе проведения ЕГЭ, и будут использоваться в ходе проведения экзамена в последующем. Это тоже помогает ребятам лучше подготовиться к экзаменам и получить вот эти заветные 100 баллов.

Ольга Ярославская: Я могу сказать, что в Москве же в этом году впервые ученик московской школы получил 400 баллов за ЕГЭ…

Ольга Арсланова: …и стал звездой, у него по всем экзаменам 100.

Ольга Ярославская: Да, он стал звездой, вот, пожалуйста. Действительно удивительно. И два ученика получили 300 баллов. Такого не было. Значит, это говорит о том, что, в общем-то, система подготовки ребят-выпускников дает свои результаты. Понятно, что эти дети особенные, понятно, что они входят в 1%, может быть, это наше будущее, какие-то звезды науки и так далее. Но в любом случае они же все равно из обычной государственной школы.

Юрий Коваленко: Это не первые всходы ЕГЭ, это действительно гении и вундеркинды?

Ольга Арсланова: Вероятно, были и раньше такие же дети, но нам было сложнее оценить в цифрах, сколько они…

Ольга Ярославская: Мне кажется, что сама система… Понимаете, мы все время с вами думаем, что ЕГЭ – это что-то очень, самое важное. ЕГЭ – это не самое важное, это итог. Важно качество обучения.

Ольга Арсланова: Расскажите это выпускникам, которые последние 2 года…

Ольга Ярославская: Вы знаете, и выпускникам на самом деле важна система знаний, качество знаний. Мы не должны забывать, что ЕГЭ – это лишь форма съема этих знаний, вот и все. Она, правильно вы сказали, уже стабильна, уже не вызывает этих вопросов, ушли тестовые вот эти угадалки; посмотрите, вы тоже это обозначили, что русский язык в этом году, ребята показали прекрасные, и по литературе прекрасные результаты дали. А помните, буквально 3 или 4 года назад как критиковали до ввода сочинения, какие были критики, что же мы теряем русский язык, караул-караул. Это правильно, это говорит о том, что система была мобильной, ее слышали, ее переделывали. Сейчас, на данный момент… Английский язык в этом году впервые стал иметь, его поделили на две части. Почему? Да все стало логично: есть грамматическая часть, есть устная часть, раньше они были более скомканы, соответственно, дети себя не могли показать во всей своей красе.

Ольга Арсланова: И много критики было.

Ольга Ярославская: Все условия для детей были созданы.

Ольга Арсланова: Кстати, об английском языке. У нас тут история произошла в Свердловской области, там почти 80% выпускников 11-х классов, сдававших в этом году ЕГЭ по английскому, получили 0 баллов за эссе. Давайте посмотрим репортаж Анны Исаевой и узнаем, почему так произошло.

Ольга Арсланова: Согласитесь, если 80% детей из по сути спецшколы не могут понять формулировку задания, возникают вопросы к этой формулировке.

Игорь Круглинский: Я бы предложил не делать преждевременных выводов. Эта ситуация известна, она началась на прошлой неделе, мы дали поручение Федеральному институту педагогических измерений, разработчикам разобраться в ситуации и при необходимости связаться с коллегами из Свердловской области, выяснить, собственно говоря, что там произошло. Поэтому прежде чем компетентные коллеги дадут какие-то свои комментарии, я бы воздержался от каких-то точечных элементов.

Но хотел бы обратить внимание, что контрольно-измерительные материалы в принципе по уровню сложности одинаковые для всех, и тексты, которые были у коллег в Свердловской области, были и в других субъектах Российской Федерации, из которых мы почему-то подобных обращений, жалоб не получаем. Поэтому я не исключаю, что, может быть, имеют место какие-то точечные нюансы, с которыми надо отдельно поработать.

Ольга Арсланова: В конкретной школе, скорее всего?

Ольга Ярославская: Вы знаете, я бы хотела Игоря поддержать как раз в том, что это же не 80% учеников Свердловской области, а именно одной гимназии. И вот здесь возникает вопрос: может быть, уровень преподавания не был нацелен, педагог не умеет? Отлично, устная речь – это хорошо, но есть определенные программные требования, опять мы говорим о содержательной части преподавания языка. И более того, например, Москва пошла по пути, чтобы такого не возникало у педагогов, таких оплошностей, это педагогическая, я так думаю, оплошность. Я понимаю, что Игорь сейчас не может ответить, идет какое-то разбирательство, но я так по своему директорскому опыту подразумеваю, предполагаю: наши московские педагоги сдают ЕГЭ сами, для того чтобы понять…

Юрий Коваленко: …как объяснять.

Ольга Ярославская: …как объяснять, структуру… Они сами сдают ЕГЭ, это добровольно, но при этом если у тебя высокий результат ЕГЭ, ты его публикуешь на сайте школы, ты подымаешь свой рейтинг…

Юрий Коваленко: …ну а если нет, замалчиваешь.

Ольга Ярославская: Ну вы знаете, такого нет. Если даже больше половины публикует, люди имеют право пересдать, сдавать бесконечное количество раз.

Юрий Коваленко: А вот дети…

Ольга Ярославская: Они пока не сдадут до нужного уровня, учителя, они не выкладывают, зато потом дети говорят: «Ну вот».

Юрий Коваленко: Так дети с этой Свердловской области все-таки за счет того, что признают педагога, скажем так, неправильно объяснившим, могут получить эти баллы обратно, или это уже все?

Ольга Ярославская: Я думаю, что нет. Это ответственность образовательного учреждения, которое должно было отслеживать ход преподавания и реализацию программы преподавания английского языка.

Юрий Коваленко: Но ведь дети не виноваты по сути.

Ольга Ярославская: По сути нет, но есть ответственные лица учреждения, которые должны за этим следить. Дети не виноваты, но…

Ольга Арсланова: …но дети не поступят.

Юрий Коваленко: То есть 80% детей сломали, скажем так, возможность поступления в ВУЗ?

Ольга Ярославская: Да, к сожалению… Потом Рособрнадзор пускай принимает меры.

Ольга Арсланова: Да, мы еще раз оговоримся, что сейчас расследование продолжается, как принято говорить в таких ситуациях, поэтому никаких выводов мы сделать пока не можем.

Игорь Круглинский: Да.

Ольга Арсланова: Давайте послушаем наших зрителей. У нас на связи Николай из Рязанской области. Добрый вечер.

Зритель: Здравствуйте.

Юрий Коваленко: Вы в эфире.

Зритель: Спасибо, что вы существуете, очень приятно смотреть вашу передачу.

Ольга Арсланова: Спасибо.

Зритель: У меня крайне положительное отношение к ЕГЭ. Ребенок сдает один раз, имеет все возможности со своими ЕГЭ подать документы в ВУЗ. Ни родители не волнуются, ни ребенок. А качество ЕГЭ пусть обсуждают специалисты. Спасибо, до свидания.

Ольга Арсланова: Спасибо и вам.

Юрий Коваленко: Спасибо.

Ольга Арсланова: Давайте еще послушаем мнение Ирины из Москвы. Здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. Да, я тоже хотела бы как раз продолжить предыдущую тему по поводу составления КИМов. У нас же в образовании принят Федеральный образовательный государственный стандарт. Хотелось бы, чтобы и ЕГЭ придерживалось Федерального образовательного государственного стандарта при составлении вот этих КИМов. Если ребенок успешно может пройти школьную программа, значит, он успешно пройдет и вузовскую программу, давайте как-то придерживаться при составлении ЕГЭ, чтобы это была школьная программа.

И вот еще я как мама… У меня, конечно, тоже все положительно, я за ЕГЭ, это хороший, нормальный экзамен, у меня старший ребенок сдал очень успешно, он прошел во все ВУЗы, но мы готовились 2 года с репетиторами, хотя он учился в профильной школе в профильных классах, все равно пришлось готовиться с репетиторами. Поэтому хотелось бы, чтобы это было… Он успешно сейчас проходит ВУЗ МГУ мехмат, успешно, на пятерки сдает, но вот как-то если ребенок проходит школьную программу, он успешно усваивает и вузовскую. Давайте как-то тогда в ЕГЭ придерживаться при составлении школьных программ.

И еще вот такой вопрос: почему школьники Москвы должны ездить по разным школам? Иногда эта школа находится очень далеко от дома, а у нас уже в 7 утра, вы знаете, затруднено движение по всем вот этим нашим магистралям, в 7 утра уже пробки наблюдаются, дети переживают, как они доедут, им надо вставать еще раньше, в 6 утра, представляете, чтобы доехать до школы. У нас и так уже защищенные идут эти флеш-носители, в аудиториях стоят камеры – зачем еще куда-то на другой конец Москвы отправлять ребенка? Спасибо.

Ольга Арсланова: Спасибо большое. Тут сразу несколько проблем, все по очереди их постараемся обсудить. Давайте начнем с репетиторов. Об этом многие наши зрители пишут. Вот, например: «Чтобы сдать ЕГЭ, нужно не в школу ходить, а к репетитору. Сами учителя говорят: «Если ваш ребенок не понимает, нанимайте репетитора». В итоге все нанимают, судя по всему. Где результат учителей? Результат хорошей сдачи – это насколько родители смогут заплатить репетитору». Сдать ЕГЭ без репетитора довольно сложно…

Юрий Коваленко: Миф или реальность?

Ольга Арсланова: Об этом говорят очень многие наши зрители по крайней мере.

Игорь Круглинский: Давайте несколько тезисов. Мне кажется, если учитель говорит детям, которых он сам учит, что если они не понимают, пусть идут к репетиторам…

Ольга Арсланова: …или ко мне после занятий…

Игорь Круглинский: Да, возможно, вопрос и проблема не в ЕГЭ, а в чем-то другом.

Дальше: мы очень часто встречаемся со стобалльниками и разговариваем с ними в довольно неформальной обстановке, спрашиваем ребят, кто занимался с репетитором, чтобы они поделились своим опытом, кто по каким книжкам занимался. Так вот только единицы из них говорят о том, что они занимались с репетитором. Взять хотя бы последний случай того молодого человека, о котором Ольга сегодня уже упоминала, который набрал 400 баллов. Первое его интервью, которое он дал, если посмотреть, он говорит, что он учился сам, ему хватало тех знаний, которые он получал в школе, и только по одному предмету на один месяц он нанимал себе репетитора.

Здесь надо четко отслеживать, это связано с первым вопросом по Федеральным государственным образовательным стандартам. Все контрольно-измерительные материалы разрабатываются четко в соответствии с ФГОСом. Только не надо забывать, что у нас есть разная программа: есть обычная, а есть углубленная. То есть кто-то может изучать математику 4 часа в неделю, а кто-то может 6, а может быть, и 8. Соответственно, конечно, те ребята, которые изучают математику в объеме 8 часов, могут справиться с гораздо большим количеством обычных и сложных заданий, чем те, которые изучают математику в гуманитарных классах 3-4 часа. Конечно, выбирая профиль, если ты изучаешь математику небольшое количество часов, наверное, тебе не стоит поступать в ведущие инженерные ВУЗы, как сейчас говорили, физмат МГУ, это очень серьезный уровень. Для этого, конечно, недостаточно маленького объема 3-4 часов изучения математики.

Юрий Коваленко: Либо самостоятельные занятия надо какие-то…

Игорь Круглинский: Либо самостоятельно, либо профильный класс, в котором изучают математику на нужном уровне.

Ольга Арсланова: Как в вашей школе с этим?

Ольга Ярославская: Вот смотрите, здесь на самом деле я все равно хочу вернуться на раннюю профилизацию. Действительно, без репетиторов не обойтись, я сейчас скажу крамольную вещь, не обойтись, если маршрут ребенка меняется по ходу, если мы сначала, до 9 класса были в филологическом классе, потом мы поступили в 10-м в естественно-научный, стали химию с биологией изучать углубленно, а в 11 классе мы вдруг решили поступить на мехмат МГУ. Так не бывает, вот так не бывает, и нам нужны хорошие результаты по ЕГЭ, которые на бюджет еще, там задача такая. Чудес не бывает. Мы говорим о чем? Мы говорим о том, что чем раньше предпрофиль начинает работать… В Москве работает система инженерных классов, медицинских классов, кадетских классов, академических классов, Курчатовские проекты – это все определенные уровни профиля.

Юрий Коваленко: То есть права на ошибку у ребенка в принципе не должно быть?

Ольга Ярославская: Нет, оно есть. Пожалуйста, оно есть, 9 класс, первый выбор ребята осуществляют в 9 классе, он так же проходит в таком же формате, они так же сдают ОГЭ, он называется ОГЭ, вообще-то ЕГЭ, все равно ЕГЭ, только за 9 класс. И у ребят тогда 10 класс только профильный, нет другого, ребенок все равно стоит перед выбором, «мне надо определяться, я по крайней мере гуманитарий или я технарь», хотя бы такими двумя мазками. Для этого существует масса совершенно… И в школах психологи… Мы, например, в нашей школе сами делаем эту дорожную карту, причем первую мы делаем в 5 классе, она очень смешная, но мы ее делаем, там в основном родительское мнение учитывается, к сожалению. Я как директор, как практик могу сказать, что очень много ребят выбирают профессию не потому, что им так хочется, а потому что так мама сказала. И вот здесь мы получаем всегда проблему, потому что если ребенку не хочется, если в 10 классе не возникает мотивация, когда нам нужно решать задания уровня С, чтобы получить 100 баллов, а мотивации нет, а просто хочет мама, тогда репетитор.

Ольга Арсланова: Тогда мама за репетитора и платит.

Ольга Ярославская: Да, совершенно верно. Если ребенок мотивирован, четко понимает свою цель, движется к этому, здесь проблем не возникает. Всегда как директор каждому своему стобалльнику я звоню родителям и говорю всегда, потому что у нас есть система стимулирования, поощрения педагогов, которые готовят учеников, это заложено в нашей системе оплаты труда. Для того чтобы не тратить деньги просто так, я обязательно звоню родителям и спрашиваю: «Скажите, пожалуйста, какова, на мой взгляд, роль педагога в подготовке вашего стобалльника, или вы сидели на репетиторах?» Нормальный вопрос директора школы. И я в основном всегда получаю ответ, что хватило школьных знаний.

Ольга Арсланова: Отлично.

По поводу школ. Сейчас же обсуждается инициатива кого-то из законодателей оставить детей в той же школе, в родной школе сдавать экзамен. Как вы к ней относитесь?

Игорь Круглинский: По действующим на сегодняшний день правилам, места расположения пунктов проведения экзамена определяются субъектом Российской Федерации исходя из в первую очередь удобства транспортной доставки. Действительно, такая инициатива была, была она от коллег из Совета Федерации, чтобы сдавать экзамен в своей школе. Этот вопрос мы, безусловно, будем прорабатывать, но первое, что сразу же приходит на ум, – это возможная стоимость и затраты, которые понесет региональный бюджет в связи с возможностью принятия такого решения. Потому что на сегодняшний день пункт проведения экзамена должна быть оборудован рамками металлоискателей, системой видеонаблюдения. Должны быть привлечены к проведению экзамена организаторы, которые прошли соответствующее обучение, которые понимают, как должен проходить экзамен, а все это влечет за собой определенный набор затрат. И если брать Москву, в которой наверняка все школы и так оснащены системой видеонаблюдения, здесь затрат не будет, то в других субъектах системами видеонаблюдения в основном оснащены именно пункты проведения ЕГЭ, в остальных школах камеры стоят, может быть, на входе, может быть, где-то в коридорах. То есть этот вопрос имеет место быть, но его необходимо очень грамотно прорабатывать, советоваться с коллегами из субъектов, чтобы это не повлекло за собой никаких дополнительных материальных затрат на бюджеты субъектов.

Ольга Арсланова: Но согласитесь, в своей школе сдавать приятнее, меньше стресса.

Ольга Ярославская: Это понятно, но я как директор могу сказать: сколько же я потом парты оттирать буду от всех шпаргалок? Из каких мест я все это буду доставать?

Ольга Арсланова: Лучше пускай другие.

Ольга Ярославская: Слушайте, вы понимаете, ребята… Ничего не меняется, дети такие же, какие мы были детьми, и так далее, все так же пишут шпаргалки, хотя все понимают, что если мы шпаргалку достанем, нас удалят с ЕГЭ. Но тем не менее я со своими ребятами разговариваю, спрашиваю: «Шпаргалки пишите?» – «Пишем». – «Зачем пишите? Все равно не достанете».

Юрий Коваленко: Чтобы запомнить.

Ольга Ярославская: Да, чтобы запомнить. А здесь вы будете подвергать детей искушению, они будут их прятать, прятать где-нибудь в своем родном туалете и так далее. Нам зачем? Есть правила, они четко обозначены. Школы в основном все типовые, я не могу сказать за Российскую Федерацию, не готова, не имею такого опыта. Москва четко распределяет логистику, транспортную доступность по своим районам и микрорайонам: мы идем в соседнюю школу, соседняя школа идет к нам.

Юрий Коваленко: Ведь так же можно предварительно перед экзаменом договориться: «Мы оставим там, а вы оставьте там, пожалуйста».

Ольга Ярославская: Невозможно, потому что все помещения опечатываются, для этого целая процедура, в школу нет доступа, так не бывает. И ребята не знают ту аудиторию… Вы просто не понимаете механизм. Ребята узнают, в какой аудитории они пишут, только когда они уже вошли на пункт приема экзамена, им зачитывает эксперт, в какую аудиторию они идут, они не знают этого. Более того, эксперты не знают, в какой аудитории они будут сегодня работать.

Юрий Коваленко: Но эти меры прямо абсолютно на 100% избавляют от возможности воспользоваться шпаргалкой либо каким-то образом получить знания незаконно, скажем так?

Ольга Ярославская: Слушайте, удаление с экзамена – это серьезное… Не просто удаление, а лишение возможности ребенка в этом году получить аттестат – это серьезное наказание, а нарушение с точки зрения эксперта, если подсказал, – уголовная ответственность существует за это.

Юрий Коваленко: Но какие-то технические новинки наверняка дети стали использовать с развитием прогресса.

Ольга Ярославская: Слушайте, сейчас я могу сказать… Спасибо за вопрос. Ребята сейчас говорят московские, мои выпускники: «Ну что за каменный век? Почему на бумажке? Давайте на гаджетах, выдайте нам планшеты, мы то же самое напишем на планшетах». Ребята вперед думают, им уже неинтересны бумажки, это правда. Я думаю, что пройдет немного времени, несколько, может быть, лет, и действительно они будут сдавать экзамены просто на планшете. Я думаю, что к этому придет. Прогресс нельзя остановить.

Ольга Арсланова: Давайте послушаем Людмилу из Астрахани, она сейчас в прямом эфире. Здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. У меня, знаете, такой же вопрос, как вот у родительницы был, что мы живем в одной школе, а экзамен едем сдавать в другую школу. Получилось так, что я в этом году была наблюдателем…

Ольга Арсланова: Что вы увидели?

Зритель: Даже я, наблюдатель, ехала в очень далекую школу. Когда я беседовала с детьми, спрашивали, из какой они школы, они мне говорили, что они с Трусовской стороны, а ехали они на Бабайку, это час с лишним добираться ребенку с пересадками. Это настолько неудобно, они приезжали невыспавшиеся, с глазами испуганными, что они опоздают. Во-первых, транспорт у нас очень плохо ходит, пробки на дорогах.

И еще, так как я была наблюдателем в этом году, вы знаете, у нас есть дети с ОВЗ, ЗПР, которым дают дополнительное время, 1.5 часа. Я считаю, что надо это время убрать, потому что одного ребенка я выводила из аудитории 40 раз, он просто ходил от безделья, ему скучно. Почему им не оставить такое же время, как и остальным детям, чтобы этих хождений не было?

Ольга Арсланова: Спасибо. Можно что-то ответить?

Игорь Круглинский: Можно одну реплику еще, что касается доставки ребят? Мы почему-то все, взрослые, очень быстро забываем о собственном опыте, который у нас был со сдачей экзамена. Можно брать себя. Я, например, для того чтобы сдать экзамены в ВУЗ, вынужден был из другого года 9 раз приезжать в Москву, поступая в 3 ВУЗа, и в каждом ВУЗе по 3 раза сдавать экзамены. Речь шла не о том, час или два я трачу на дорогу, в одну сторону 4 часа, в другую сторону 4 часа, и так 9 раз. Все почему-то очень быстро забывают, нам сейчас уже кажется, что если ребят доставляют до школы, они ездят на 3 экзамена час или более, это уже какой-то очень серьезный временной интервал. Действительно, может быть, в отдельных случаях стоит пересмотреть транспортную схему доставки, но насколько я понимаю, коллеги из субъектов Российской Федерации к этому давно уже подходят очень грамотно, маршруты эти стараются максимально делать выверенными, чтобы не получать от детей апелляцию по процедуре, чтобы не получать претензии от родителей. Ведь все заинтересованы в том, чтобы экзамены проходили максимально гладко.

И еще одну реплику по поводу ребят с ОВЗ. У нас наблюдается такая тенденция, что каждый год количество ребят с ограниченными возможностями здоровья, которые выбирают для сдачи именно Единый государственный экзамен, увеличивается, то есть возрастает доверие со стороны этой категории людей к самой процедуре ЕГЭ и возможности потом использовать ее для поступления в ВУЗы. По поводу тех условий, которые создаются для ребят с ОВЗ, есть специальная психолого-медико-педагогическая комиссия, Министерство просвещения в данное время готовит новое положение по этой комиссии, которое будет предполагать в себе указание уже в самом заключении тех условий, которые необходимо создать человеку, для того чтобы он сдавал экзамен в комфортной обстановке, в той обстановке, в которой он привык обучаться. И если человеку надо 1.5 часа, то комиссия ему напишет эти 1.5 часа; если комиссия придет к выводу, что 1.5 часа для данной категории заболевания не нужны, тогда, соответственно, эти условия не будут реализовываться.

Ольга Ярославская: Есть же формы и на дому.

Игорь Круглинский: Да.

Ольга Арсланова: Вы сказали о том, как поступали в московский ВУЗ. Вопрос от наших зрителей: «Не способствует ли ЕГЭ оттоку выпускников из собственных регионов?» – потому что появляется возможность при хороших результатах подать документы в московские ВУЗы, в основном все хотят учиться там.

Игорь Круглинский: Здесь тоже давайте понимать, что все не могут поступить в московские ВУЗы даже при желании…

Ольга Арсланова: Но проходной балл существует.

Игорь Круглинский: Особенно ребята из субъектов, которые не готовы идти на платную форму обучения, все хотят поступить на бюджет.

Ольга Арсланова: Конечно.

Игорь Круглинский: Количество бюджетных мест очень жестко ограничено, возможности предоставления общежитий у ВУЗов тоже есть. Говоря с коллегами из субъектов, с министрами образования, с людьми, которые занимаются ЕГЭ, никто не обозначал такую проблему и не ставил ее во главу угла. Потому что, безусловно, всем обидно терять наиболее перспективных молодых людей, которые уезжают учиться в московские ВУЗы. Но с другой стороны, все понимают, что именно в конкретных университетах, это необязательно могут быть московские ВУЗы, есть большое количество абитуриентов, которые ездят поступать в ВУЗы Новосибирска, Республики Татарстан, то есть в сильные ВУЗы, понимая, что только там могут получить именно то образование, продолжить свою деятельность, связанную с наукой. Разве это плохо? Но большая часть из ребят и возвращается в том числе в субъекты, потому что понимают, что там их родственники, там им комфортно, именно там они пытаются найти работу по тем специальностям, которые получают в других городах.

Ольга Ярославская: А я бы хотела здесь… Вот вы проговорили про выпускников всей России, а я бы тут хотела за наших выпускников, москвичей… Вот представляете, московский выпускник конкурирует со всей Россией.

Ольга Арсланова: Получается, что так, да.

Ольга Ярославская: Да.

Юрий Коваленко: Это здоровая конкуренция.

Ольга Ярославская: Он конкурирует, да. Это не очень здоровая конкуренция, если мы возьмем…

Ольга Арсланова: А у него есть какой-то приоритет?

Ольга Ярославская: Сколько сдавало? У нас 56 тысяч в Москве сдавало, а во всей России?

Игорь Круглинский: 640 тысяч, если говорить о выпускниках.

Ольга Ярославская: 640. Какая же здесь честная конкуренция? А все хотят в Москву.

Ольга Арсланова: А есть какая-то негласная, не знаю, квота для москвичей?

Юрий Коваленко: Поблажки.

Ольга Ярославская: Нет, почему? Какие же? У нас поблажка только одна – ГТО: пожалуйста, сдайте ГТО и получите.

Ольга Арсланова: Таким образом получается, что требования для московских ВУЗов из-за повышенного спроса постоянно будут расти, то есть поступить туда будет сложнее в итоге всем.

Ольга Ярославская: Единственная, я так понимаю, поблажка для московских выпускников может быть создана самим ВУЗом, если ВУЗы проводят внутренние олимпиады. Есть такая история, что не каждый… Но опять же она проводится не для московских школьников, она проводится для всей России, пожалуйста. Но вы приедете откуда-то в московский ВУЗ на олимпиаду? Если вы ее победите, пожалуйста, вы… Но в этом плане москвичам это более доступно, только это. Но это никак не добавляет ни баллов московскому выпускнику, никак. Поэтому мы конкурируем, к сожалению, со всей Россией.

И второе, что я бы хотела сказать, – конечно, надо подумать, как бы москвичам надо прибавить баллов.

Ольга Арсланова: За то, что они в Москве родились? Да вы что?

Юрий Коваленко: Хотя бы за то, что москвичи.

Ольга Ярославская: Нет, потому что они конкурируют со всей остальной Россией.

Ольга Арсланова: А ваши, кстати, выпускники…

Ольга Ярославская: Мы это обсуждали, простите, я являюсь заместителем руководителя Комиссии по образованию в Московской городской Думе, мы на самом деле эту проблему обсуждали на комиссии Московской городской Думы, что мы посмотрели, сколько московских, эту конкуренцию, процентное отношение, мы это даже рассматривали на уровне Думы. Потому что действительно мы считаем, что права наших…

Юрий Коваленко: Может быть, подтягивать все остальные ВУЗы до уровня московских? Потому что удалось стандартизировать систему среднего образования, мы выравняли примерно по профильным классам, по непрофильным классам систему, скажем так, оценки знаний. Может быть, такую же систему сделать и с ВУЗами?

Ольга Арсланова: Ну а какие проблемы? Если брать 100 лучших ВУЗов мира, там только, по-моему, одни московский…

Юрий Коваленко: И петербургский уже…

Ольга Арсланова: Да, и петербургский, я не знаю, в Сибири сильные ВУЗы.

Юрий Коваленко: Томск, по-моему.

Ольга Ярославская: Я не готова сказать про высшую школу…

Ольга Арсланова: Поэтому, наверное, они сильные.

Ольга Ярославская: Я бы знаете что еще хотела сказать? Может быть, регионы возьмут это на заметку. Никто не отменяет отсроченные трудовые договора, никто не отменяет до сих пор систему квотирования, я правильно говорю? Это о том, что… Опять же в московском образовании четко выработана система: школа – ВУЗ – предприятие. Если ученик четко направлен, опять же, участвует в олимпиадах предметных профильных, он участвует в JuniorSkills, WorldSkills, он побеждает, и предприятие в нем заинтересовано, один из моих учеников в прошлом году получил отсроченный договор. Что это значит? Это значит, что он ученик еще 10 класса, но предприятие «Росатома» уже дало ему сертификат о том, что после того, как он закончит определенный ВУЗ, они готовы взять его на работу. Понятно, что…

Юрий Коваленко: Это он один такой человек?

Ольга Ярославская: В моей школе был такой один, но вы поймите, это неважно, в какой школ сколько, есть такая…

Ольга Арсланова: Главное, что этот инструмент существует.

Ольга Ярославская: Главное, что этот инструмент есть.

Ольга Арсланова: А кстати, ваши выпускники, какая у них «поступаемость» в ВУЗы на бюджетные места?

Ольга Ярославская: Вы знаете, честно говоря, очень тяжело… Мы же не знаем… Я могу говорить только про свою школу, я не знаю, как поступают учащиеся других школ. И тут в Интернете случайно обнаружила такой рейтинг, когда как раз, как вы говорите, «поступаемость» учеников на бюджетные места…

Ольга Арсланова: Я не знаю, как это называется.

Ольга Ярославская: Так и называется – поступаемость учеников на бюджетные места. 300 школ выбрано, в 300 школ мы вошли.

Ольга Арсланова: Отлично.

Давайте послушаем наших зрителей. У нас Красноярск на связи, Татьяна. Здравствуйте, Татьяна.

Зритель: Здравствуйте. Вот я тоже хочу вернуться к вопросу об экзамене по ЕГЭ. Вообще меня просто поразило до глубины души то, что говорит Ольга: дети неправильно сдали экзамены, дети не виноваты, ну да, надо проверить школу, нужно, чтобы Роспотребнадзор, в Свердловской области родители пишут жалобы. А вот этот год нам что делать с детьми? Мне сейчас куда этого ребенка? Если это мальчик, значит, он пойдет в армию, если это девочка, мне надо, значит, отдавать ее платно учиться. Я одна воспитываю двоих детей, мы рассчитывали четко на бюджет попасть, потому что у нее высокие баллы очень по литературе и высокий балл достаточно… Мы набрали 85 баллов по английскому, она пришла… Мы рассчитывали, что там 95-96 будет. Занималась с репетитором не то что год-два, класса с 6-7, наверное, мы ходили. И репетитор у нас был человек, который почти 40 лет проработал на кафедре иняза в одном из ВУЗов нашего города. Вот сейчас как это будет?

И еще вопрос: скажите, пожалуйста, а вот какая тема была по английскому в московских ваших школах? Потому что там несопоставимой по сложности была тема, насколько я знаю.

Ольга Арсланова: Спасибо. Есть у нас ответ на этот вопрос?

Игорь Круглинский: Что касается ответа по темам, я не готов сказать. Я еще раз повторю тот тезис, который говорил: давайте, может быть, сейчас профессионалы с этим вопросом разберутся, и потом мы какой-то комментарий дадим.

Что касается человека, который не сдал экзамен, если уйти от ситуации с английским языком, давайте посмотрим в обычной жизни. Ты не сдал экзамен, такое бывает, потому что не бывает, что все сдают экзамены, количество бюджетных мест меньше, чем количество выпускников. Поэтому в любом случае здесь надо выбирать соответствующую образовательную траекторию, подойти к этому максимально спокойно: либо это платные услуги, если на это нет возможности, может быть, рассмотреть систему СПО, по итогам которой возможно поступить в ВУЗ, возможно, даже на сокращенную программу, то есть ребенок не потеряет здесь время. Главное здесь очень взвешенно подойти, не нервничать и выбрать именно ту оптимальную траекторию, которая может подойти для данного конкретного ребенка.

Ольга Арсланова: А вот удачная траектория, нам пришло письмо на наш портал: «Мы довольны ЕГЭ, сын сдал на 270 баллов, математический профиль, физика. Репетиторов не было, только школа, но лучшая в нашем районе, гимназия. Учился всегда хорошо, с удовольствием, закончил с золотой медалью, учится на аэрокосмическом факультете на целевом наборе, стипендия почти 20 тысяч, после 1 курса купил себе машину…» В общем, какая-то сказочная история.

Ольга Ярославская: Нет-нет.

Ольга Арсланова: Это сообщение из Перми. То есть все думали, наверное, Москва, – нет, это не Москва, это Пермь.

Ольга Ярославская: Целевой набор.

Юрий Коваленко: А что это, можете рассказать подробнее?

Ольга Ярославская: Целевой набор – это когда предприятие дает направление в ВУЗ и говорит: «Сделайте нам этого специалиста, подготовьте, мы возьмем его на работу, он идет к нам».

Юрий Коваленко: Это должно быть очень крупное предприятие, которое может планировать свой бизнес как минимум на 5-6 лет, учитывая бакалавриат и магистратуру. Таких предприятий не так много у нас в России.

Ольга Ярославская: Ну как правило это… Тем не менее, вы знаете, охота… Плохо, сейчас будете меня критиковать, но охота за головами уже идет на уровне предприятий, особенно наукоемких предприятий. Они уже отслеживают наших выпускников, они отслеживают ребят по олимпиадам. Почему предметные олимпиады так важны и мы заинтересованы, чтобы любой ученик участвовал в предметной олимпиаде хотя бы на муниципальном уровне? Потому что это тот первый фильтр, который говорит о ребенке, он наукоемкий, он в науку, он про это? Хорошо, он не про это, есть WorldSkills, JuniorSkills. Значит, он не про это, но у него все хорошо с узкой специализацией, он руками отлично работает и головой – тоже, пожалуйста, эта категория детей. Есть еще одна категория, проектная деятельность ребят, где они тоже могут заниматься метапредметом, не узким предметом, как мы до этого говорили, а метапредметом.

И сейчас если мы говорим об образовании, все это заложено в учебных планах, в учебниках, в электронных версиях учебников, во ФГОСах, да, Игорь? Это и есть. Если мы откроем ФГОС, первое, что там написано, на первом месте стоят личностные результаты ребенка, не предметные, личностные. На втором месте – метапредметные, предметные результаты только на третьем, а мы все уже работаем по ФГОСу.

Юрий Коваленко: А вот, кстати, есть ли какая-то идеологический либо, может быть, метафизический показатель, как окончание совершенствования ЕГЭ? Где его идеальное решение?

Ольга Арсланова: Интересный вопрос.

Ольга Ярославская: Мне тоже.

Игорь Круглинский: Вы знаете, я попробую несколькими тезисами ответить на ваш вопрос. В настоящее время мы обсуждаем в том числе и с представителями Департамента образования города Москвы очень активно концепцию экзамена «2030» 2030 года. У нас уже были коллеги из различных международных ассоциаций, у которых есть свое видение, мы обменялись, очень хорошо, что тот путь, который мы наметили для себя, и тот, о котором говорили коллеги, мы идем примерно одинаково. В августе у нас будет большая конференция в Бурятии, где будут также присутствовать ведущие международные эксперты, где мы будем продолжать обсуждать концепцию экзамена. Но это касается содержания экзамена, то есть это очень важный вопрос, к которому мы уже хотим подойти сейчас и сейчас хотя бы обозначить какие-то общие контуры.

Что касается технологии проведения экзамена, здесь мы все понимаем: сколько будут пытаться нечестным способом получить результаты, столько мы будем пытаться совершенствовать процедуру, чтобы быть на шаг впереди тех людей, которые хотят нечестным способом так или иначе получить высокий результат.

Юрий Коваленко: То есть ввели, появились эти микронаушники, в школах начали ставить глушилки; появился какой-то способ передачи информации, тут же объективно и адекватно реагируют на это?

Ольга Ярославская: Да, безусловно. Появились возможности несанкционированного доступа уже во время экзамена к материалам, на следующий год у нас будет апробация, мы будем материалы доставлять по сети Интернет в несколько пунктов, то есть в несколько субъектов уже не диски шифрованные, а за полчаса до экзамена будет сваливаться по сети Интернет конверт с экзаменационными задания. Также мы апробируем процедуру сканирования материалов непосредственно в аудиториях, то есть когда ребенок сдал экзамен, его бланки тут же отсканировали.

Ольга Арсланова: Продолжаем общаться с нашими зрителями. У нас Нина на связи из Москвы. Нина, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. Вы знаете, я, может быть, немножко смогу помочь тем детям из английской гимназии. Вот когда выступала комиссия с оценкой сочинений, они стали говорить, что заданная тема не раскрыта, раскрыта только частично тема, которая должна в начале (название) или в конце. Но дело в том, что сочинение и эссе – это не одно и то же, требования к эссе совсем другие. Там важна свободна форма выбора изложения своих мыслей, яркость, оригинальность, красочность. Мне кажется, надо пересмотреть, они перемудрили в этой комиссии с оценкой этих сочинений. Этот класс не виноват, как там девочка сказала, она свободно говорит по-английски. И сразу как-то учитель виноват, школа виновата. Мне кажется, что вот немножко перемудрила эта комиссия. Вы извините, мне неудобно говорить, потому что я слышу эхо.

Ольга Арсланова: Да, спасибо, Нина. Вы преподаватель, я правильно понимаю?

Зритель: Да, русский язык и литература.

Ольга Арсланова: Спасибо.

Зритель: И я хотела сказать по поводу отношения к ЕГЭ. Так как у меня большой стаж, я хочу сказать, что эта форма при всех своих недостатках гораздо лучше, чем прежняя форма сдачи экзаменов. Во-первых, учитель не отвечает за то, как проводится ЕГЭ, мы не придумываем вот эти прослушки, снимание дверей у туалета, снимание одежды ребенка, если прозвенел какой-то звонок, то есть за вот это вот унижение ребенка, унижение его личности отвечает совершенно другая организация. Дело в том, что когда мне, например, пришлось дежурить на ЕГЭ, мы вышли в коридор, нам сказали сидеть только в одном кабинете, никуда не уходить. И мы вышли все-таки, тяжело сидеть несколько часов, прошли до середины коридора, и нас вернули, сказали, что дальше нельзя. Вот это не от нас зависит, не от учителя.

А что дает ЕГЭ? Во-первых, дети хотя бы несколько предметов знают хорошо, они серьезно к нему готовятся, не то что раньше: «А, спишу, подскажут». И действительно. Во-вторых, он сдают экзамен только один раз. Раньше мы сдавали в школе, потом в ВУЗе, а в провинции вообще пока они соберут свои копеечки и отправят ребенка сдавать экзамен в ВУЗ, а он вдруг не прошел – и бюджет семьи лопается, и ребенок ни туда ни сюда. Единственное, что хотят ввести сочинение, – это очень хорошо, потому что дети должны читать. А остальное в целом хорошо. Кто сейчас говорит: «А, это ЕГЭ, не включили то произведение, другое произведение», – это неправда. Я помню, я только что задала школьникам стихотворение К.М. Симонова (это был 5 класс, не 10 и не 11), прихожу домой, включаю как раз вашу, одну из самых любимых программ, и слышу, что наши члены одной из групп в Госдуме начинают с пафосом обличать ЕГЭ и говорить, что даже Симонова исключили. То есть все говорится наобум.

Ольга Арсланова: Понятно.

Зритель: Я думаю, что одна из причин в том, что очень личностно, когда сдается экзамен, здесь очень важно личное отношение к ученику. Если ученик или его родители в чем-то не нравятся, то можно сильно навредить ребенку. А здесь он сдает тест, он показывает, знает он или не знает. Помните, может быть, старая юмореска такая у Райкина была: «Какое у него образование?» – «10 классов». – «А, пиши: значит, ничего не знает».

Ольга Арсланова: Спасибо вам большое.

Юрий Коваленко: Спасибо.

Ольга Арсланова: Вот смотрите, действительно очень удобно хотя бы то, что экзамен один и то, что все равны перед лицом потом проверяющего компьютера. Как вам кажется, почему тогда вот такое негативное отношение у россиян к ЕГЭ? Если верить данным опроса ВЦИОМ, почти 80% считают, что знания стали хуже, что на тест натаскивают исключительно.

Ольга Ярославская: Потому что мы опрашиваем людей, которые сами ЕГЭ не сдавали.

Ольга Арсланова: Понятно.

Ольга Ярославская: И эта Баба-яга всем очень страшна, вот и все. Мы это не знаем, для родителей это неведомо, я сам это не проходил, поэтому это, наверное, плохо. А мы же только что сказали, когда мы выпускников, ребят опрашиваем, они говорят: «А как можно по-другому? Все нормально». И Игорь это подтверждает, и количество, динамика уменьшения жалоб это подтверждает.

Но, кстати, как школа готовит детей, родителей, чтобы не было вот этого… Это тоже очень важно. Мы, например, каждому одиннадцатикласснику выдает брошюрку, называется «Памятка выпускнику», где написано, что нужно и как делать. В общем, и памятник тоже можно… Просто общие-общие сведения: как надо дать ребенку выспаться, чем его надо накормить, какие хорошие слова ему надо сказать. Вы знаете, это тоже нужно родителям знать, чтобы не стояли они с этими вожжами над ними. И особо тревожным родителям я предлагаю проехать в московский Центр качества образования и самому сдать ЕГЭ.

Юрий Коваленко: То есть попробовать это на вкус.

Ольга Ярославская: Мы с вами все, любой человек, любой россиян может пойти, записаться и сдать ЕГЭ, попробовать, что это такое, по любому предмету какому хотите. Понятно, что навряд ли вы 100 баллов наберете, хотя, может быть, и да, по литературе, если вы журналист, по истории, если вы связаны с историей. Но в любом случае вы поймете опять же форму, что это такое, это форма сбора данных, не более того.

Юрий Коваленко: Кстати, наши телезрители отмечают, что качество снизилось из-за того, что появилось больше специалистов узкого профиля. А если человек идет в класс, предположим, с естественными науками, у него будет, скажем так, провал по литературе либо по истории. Возможно ли такое, что современная система образования готовит специалистов к конкретной работе, минуя общую эрудированность и общую образованность?

Игорь Круглинский: При этом никто не отменяет в старшей школе занятия по всем остальным предметам. У нас по-прежнему есть и литература, есть и математика, физика, обществознание. То есть мы, наоборот, идем по пути и сохраняем, чтобы выпускник приобретал максимум компетенций и был подготовлен по максимальному набору предметов. То, что идет профилизация, мне кажется, это естественный процесс, потому что ты поступаешь в ВУЗ на какую-то конкретную специальность, ты должен быть готов к освоению программы, которую ВУЗ тебе предлагает. Но мы не отказываемся в старшей школе от всех остальных предметов, хотя такие дискуссии несколько лет назад еще были, чтобы оставить только те предметы в старшей школе, по которым ты планируешь поступать в ВУЗ. Мы по этому пути пока не идем.

Ольга Арсланова: Памятка выпускникам и их родителям существует? Какие советы вы можете дать тем, кто только готовится к ЕГЭ в следующем году? На что обратить внимание? Какие есть нюансы, о которых мы как люди, не сдававшие ЕГЭ, наверное, не знаем?

Игорь Круглинский: В следующем году правила для ребят, касающиеся проведения экзамена, не изменятся. Основное, наверное, то, что необходимо осваивать школьную программу, посещать все занятия в школе, заниматься по тем предметам, по которым ты планируешь сдавать ЕГЭ. И основной совет, я соглашусь с Ольгой, все-таки не к ребятам, а к родителям. Потому что надо как-то слушать ребенка, смотреть, к чему у него склонность, к техническим или гуманитарным наукам, не требовать от него сверхзнаний и сверхспособностей, если в предыдущее время он этого не демонстрировал. Не стоит ребенка пугать своими повышенными ожиданиями.

Всегда можно действительно пройти, в Москве есть Центр качества образования, в субъектах есть региональные центры оценки качества образования, где можно взять и пройти тест, пройти Единый государственный экзамен, и станет понятно, на сколько ты можешь его решить в текущий момент времени. Мы проводим всероссийские акции «ЕГЭ с родителями», где каждый родитель может записаться и прийти в обозначенный пункт проведения и сдать экзамен, для того чтобы самому ознакомиться с этой процедурой. Мне кажется, родитель, который сам пройдет через это процедуру, будет уже лучше настроен и сможет адекватнее объяснить ребенку, адекватнее себя вести по отношению к нему в ходе подготовки к экзамену.

Ольга Арсланова: Вы что можете добавить?

Ольга Ярославская: Мне кажется, что корень тревожности родителей лежит вообще в законе об образовании. Потому что закон об образовании четко говорит, что ответственность за образование ребенка несет не школа, а несет семья. А готова ли семья нести эту ответственность (вместе со школой)? И вот эта тревожность, наверное… Если я сам про ЕГЭ не понимаю и сам не сдаю, у меня опыта такого нет, школа делает для меня что-то непонятное, это точно плохо. А готов ли я встать рядом с ребенком и вот эту тяготу (как он считает) ЕГЭ пройти вместе как путь? Лучше сетовать, легче ругать, у нас есть такая категория, к сожалению, нежели чем вникнуть и помочь.

Юрий Коваленко: Стандартная ситуация: отучился ты 10 лет, а теперь давай, сходи, сдай экзамен, а потом посмотрим, с двойкой домой не приходи, – в принципе примерно такая ситуация.

Ольга Ярославская: Ну да. И я бы хотела еще, конечно, как доктор школы уже сказать, что если ребенок не прогуливает школу – Игорь, вы мягко сказали про «посещает» – если он даже не выполняет домашние задания, потому что домашние задания являются спорным вопросом, нужны они или нет, но он входит в школу не тусоваться, а учиться и внимательно слушать, он ЕГЭ даст 100%. На какую оценку, я не могу сказать, зависит от особенностей, но если он не прогульщик, если он в школе учится, 100% он сдаст ЕГЭ.

Ольга Арсланова: Отличный финал для нашей беседы, я считаю.

Спасибо большое. У нас в студии были директор московской школы №1298 «Профиль Куркино», депутат Московской городской Думы Ольга Ярославская, начальник Управления оценки качества общего образования Рособрнадзора Игорь Круглинский. Мы обсуждали Единый госэкзамен. Спасибо большое.

Юрий Коваленко: Спасибо.

Ольга Ярославская: Спасибо.

Игорь Круглинский: Спасибо.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *