Как начать заниматься наукой в 40 лет
Перейти к содержимому

Как начать заниматься наукой в 40 лет

  • автор:

Как начать заниматься наукой в 40 лет

К 40 годам почувствовал в себе тягу к научной деятельности.

По первому диплому: специальность — «программное обеспечение вычислительной техники и АС», квалификация — «инженер-программист».
Недавно закончил второе высшее.
С удовольствием написал диплом, с большим интересом рылся в диссертациях и монографиях, чтобы найти ответы на тему своего диплома.
Было трудно, но повторюсь, делал это с удовольствием.

В связи с этим появилось желание заняться научной работой: написать и защитить диссертацию и дальше работать в этом направлении.
Только у меня сомнения, стоит ли начинать.
Я практически ничего не знаю о том, чем занимается ученый люд.

Сомнения следующие:
1) не поздно ли так кардинально менять область деятельности?
2) какие перспективы в этой области?

Если кто близок к научному направлению, разъясните, пожалуйста, что и как.

Re: Можно ли заняться наукой в 40 лет?

От: alpha21264
Дата: 04.08.13 18:14
Оценка:

Здравствуйте, es3000, Вы писали:

E>К 40 годам почувствовал в себе тягу к научной деятельности.

Те, кто хочет заниматься наукой, просто ею занимаются.
Получать за это деньги — другой вопрос.

Течёт вода Кубань-реки куда велят большевики.
Re: Можно ли заняться наукой в 40 лет?

От: batu
Дата: 04.08.13 18:22
Оценка:

Здравствуйте, es3000, Вы писали:

E>К 40 годам почувствовал в себе тягу к научной деятельности.

Как-то я не понимаю абстрактную тягу. Если есть чего сказать, то пиши.. Или даже если не можешь не писать, то пиши..

Re: Можно ли заняться наукой в 40 лет?

От: LaptevVV
Дата: 04.08.13 18:53
Оценка: +2

Здравствуйте, es3000, Вы писали:

E>К 40 годам почувствовал в себе тягу к научной деятельности.
:up:
Созрел.
E>По первому диплому: специальность — «программное обеспечение вычислительной техники и АС», квалификация — «инженер-программист».
E>Недавно закончил второе высшее.
E>С удовольствием написал диплом, с большим интересом рылся в диссертациях и монографиях, чтобы найти ответы на тему своего диплома.
E>Было трудно, но повторюсь, делал это с удовольствием.
А по какой специальности?
E>В связи с этим появилось желание заняться научной работой: написать и защитить диссертацию и дальше работать в этом направлении.
E>Только у меня сомнения, стоит ли начинать.
E>Я практически ничего не знаю о том, чем занимается ученый люд.

E>Сомнения следующие:
E>1) не поздно ли так кардинально менять область деятельности?
E>2) какие перспективы в этой области?
E>Если кто близок к научному направлению, разъясните, пожалуйста, что и как.
Я как раз в 40 лет попал в вуз.
Из профессионального программиста со стажем ~20 лет переквалифицировался в препода вуза.
А поскольку в вузе без диссера просто делать нечего — пришлось написать. 🙂
Кандидатский диссер делается обычно по направлению, которую дает научный шеф.
Направление, в котором он сам разбирается, может указать пути, куда рыть и т.д.
Так и у меня получилось. Тема была связана с поисковым проектированием датчиковой аппаратуры.
Я эту задачу свел к поиску оптимальных (в разных смыслах) путей на взвешенном графе физико-технических эффектов.
Мой реферат можно найти в Ленинке. 🙂

Потом я похерил всю эту датчиковую аппаратуру и занялся тем, что интересно — как учить программированию.
И как автоматизировать этот процесс хоть в какой-то мере.
Вот сделали среду, в которой нет синтаксического анализа кода — только семантический. Среда так и называется Semantic IDE. 🙂
Теперь формализуем режимы обучения и оценивание деятельности студента.
Вот, например, можешь посмотреть: http://astu.org/content/userimages/vestnik/file/inform_2013_1/24.pdf

Параллельно с одним доктором решаем проблемы теории перколяции.
Он — теоретик, а я ему моделирующие программы делаю.
Статьи по результатам моделирования публикуем в Phisical Rewiev E.
Уже третью пишем.

Так что не боись! Если интересно — надо удовлетворить свой интерес. 🙂
Начать надо с поиска научника под интересную тебе тему.
Раз диплом защищал — дипломный руководитель, наверное, сможет быть и научным.
Кстати, в аспирантуру не обязательно поступать, можно прикрепиться соискателем.
Но это надо решать с научником — как ему удобнее.

Хочешь быть счастливым — будь им!
Без булдырабыз.
Re: Можно ли заняться наукой в 40 лет?

От: Аноним
Дата: 04.08.13 18:57
Оценка:

Здравствуйте, es3000, Вы писали:

E>1) не поздно ли так кардинально менять область деятельности?

Безусловно, поздно. Ваща песенка спета, ложитесь лучше сразу в гроб.

Re[2]: Можно ли заняться наукой в 40 лет?

От: es3000
Дата: 04.08.13 18:58
Оценка:

Здравствуйте, alpha21264, Вы писали:

A>Здравствуйте, es3000, Вы писали:

E>>К 40 годам почувствовал в себе тягу к научной деятельности.

A>Те, кто хочет заниматься наукой, просто ею занимаются.
A>Получать за это деньги — другой вопрос.

Естественно, кроме самой науки интересует и материальная сторона, семью кормить-то надо.

Я человек не жадный, миллионов мне не нужно.
Но интересует во-первых за что научным работникам платят деньги, и во-вторых примерный уровень.
Сейчас у меня оплата моей работы можно сказать сдельная: сделал работу — получил деньги.
Средний мой доход 50тыс.
Как оплачивается труд в научной сфере? И за что?

Re[2]: Можно ли заняться наукой в 40 лет?

От: es3000
Дата: 04.08.13 19:45
Оценка:

Здравствуйте, batu, Вы писали:

B>Здравствуйте, es3000, Вы писали:

E>>К 40 годам почувствовал в себе тягу к научной деятельности.

B>Как-то я не понимаю абстрактную тягу. Если есть чего сказать, то пиши.. Или даже если не можешь не писать, то пиши..

Тяга у меня не абстрактная. Меня интересует решить именно конкретную проблему.
Чтобы это решение действительно имело какую-то ценность, должен быть научный руководитель, рецензент.
И потратить на это нужно достаточно много времени.

С другой стороны — эта работа должна быть оплачена.
Вот об этой стороне научной деятельности я ничего не знаю.
Как такая работа оплачивается, по каким принципам?

То есть я готов это делать, только хочу понимать что дальше?

А «писать — пиши». Кому писать? Для кого писать? Что писать?
Когда что-то делаешь должна быть цель.

Re[3]: Можно ли заняться наукой в 40 лет?

От: alpha21264
Дата: 04.08.13 19:52
Оценка:

Здравствуйте, es3000, Вы писали:

E>Здравствуйте, alpha21264, Вы писали:

A>>Те, кто хочет заниматься наукой, просто ею занимаются.
A>>Получать за это деньги — другой вопрос.

E>Я человек не жадный, миллионов мне не нужно.
E>Но интересует во-первых за что научным работникам платят деньги, и во-вторых примерный уровень.
E>Сейчас у меня оплата моей работы можно сказать сдельная: сделал работу — получил деньги.
E>Средний мой доход 50тыс.
E>Как оплачивается труд в научной сфере? И за что?

Я не работник академического института.
Я сейчас получаю примерно столько же.
Но при этом у меня работа (обычным программистом)
допускает очень большую свободу.
Занимаюсь лингвистикой. Вечерами.
Оказывается и в таком режиме можно кое-чего достигнуть.

Течёт вода Кубань-реки куда велят большевики.
Re[3]: Можно ли заняться наукой в 40 лет?

От: LaptevVV
Дата: 04.08.13 19:54
Оценка:

Здравствуйте, es3000, Вы писали:

E>Тяга у меня не абстрактная. Меня интересует решить именно конкретную проблему.
E>Чтобы это решение действительно имело какую-то ценность, должен быть научный руководитель, рецензент.
E>И потратить на это нужно достаточно много времени.

E>С другой стороны — эта работа должна быть оплачена.
E>Вот об этой стороне научной деятельности я ничего не знаю.
E>Как такая работа оплачивается, по каким принципам?
Можно под вашу конкретную тему попробовать пробить грант РФФИ.
Но это должен делать ваш научник.

Хочешь быть счастливым — будь им!
Без булдырабыз.
Re[2]: Можно ли заняться наукой в 40 лет?

От: es3000
Дата: 04.08.13 19:59
Оценка:

Здравствуйте, LaptevVV, Вы писали:

E>>По первому диплому: специальность — «программное обеспечение вычислительной техники и АС», квалификация — «инженер-программист».
E>>Недавно закончил второе высшее.
E>>С удовольствием написал диплом, с большим интересом рылся в диссертациях и монографиях, чтобы найти ответы на тему своего диплома.
E>>Было трудно, но повторюсь, делал это с удовольствием.
LVV>А по какой специальности?

Вторая специальность — государственное и муниципальное управление, квалификация — менеджер.
Поступил в связи с тем, что работал начальником отдела АСУ в муниципальном предприятии.
Но дело не в специальности.
Просто я понял, что это очень интересно заниматься решением нужной задачи, глубоко ее изучить, проанализировать, разработать гипотезу, ну и т.д.

LVV>Я как раз в 40 лет попал в вуз.
LVV>Из профессионального программиста со стажем ~20 лет переквалифицировался в препода вуза.
LVV>А поскольку в вузе без диссера просто делать нечего — пришлось написать.
LVV>Кандидатский диссер делается обычно по направлению, которую дает научный шеф.
LVV>Направление, в котором он сам разбирается, может указать пути, куда рыть и т.д.
LVV>Так и у меня получилось. Тема была связана с поисковым проектированием датчиковой аппаратуры.
LVV>Я эту задачу свел к поиску оптимальных (в разных смыслах) путей на взвешенном графе физико-технических эффектов.
LVV>Мой реферат можно найти в Ленинке.

LVV>Потом я похерил всю эту датчиковую аппаратуру и занялся тем, что интересно — как учить программированию.
LVV>И как автоматизировать этот процесс хоть в какой-то мере.
LVV>Вот сделали среду, в которой нет синтаксического анализа кода — только семантический. Среда так и называется Semantic IDE.
LVV>Теперь формализуем режимы обучения и оценивание деятельности студента.
LVV>Вот, например, можешь посмотреть: http://astu.org/content/userimages/vestnik/file/inform_2013_1/24.pdf

LVV>Параллельно с одним доктором решаем проблемы теории перколяции.
LVV>Он — теоретик, а я ему моделирующие программы делаю.
LVV>Статьи по результатам моделирования публикуем в Phisical Rewiev E.
LVV>Уже третью пишем.

Завидую!
Это же очень важно заниматься тем, что нравится.

LVV>Так что не боись! Если интересно — надо удовлетворить свой интерес.
LVV>Начать надо с поиска научника под интересную тебе тему.
LVV>Раз диплом защищал — дипломный руководитель, наверное, сможет быть и научным.
LVV>Кстати, в аспирантуру не обязательно поступать, можно прикрепиться соискателем.
LVV>Но это надо решать с научником — как ему удобнее.

А как там обстоит дело с оплатой?
Все знакомые, у кого я интересовался, пугают что аспиранты хлебные корки грызут, детей кормить нечем
За что деньги мне будут платить и какие? Хотя бы примерно? За мои научные результаты?
Что является источником доходов?

Re[4]: Можно ли заняться наукой в 40 лет?

От: es3000
Дата: 04.08.13 20:00
Оценка:

A>Я не работник академического института.
A>Я сейчас получаю примерно столько же.
A>Но при этом у меня работа (обычным программистом)
A>допускает очень большую свободу.

A>Занимаюсь лингвистикой. Вечерами.
Что такое лингвистика?

A>Оказывается и в таком режиме можно кое-чего достигнуть.

Re[4]: Можно ли заняться наукой в 40 лет?

От: es3000
Дата: 04.08.13 20:04
Оценка:

Здравствуйте, LaptevVV, Вы писали:

LVV>Можно под вашу конкретную тему попробовать пробить грант РФФИ.
LVV>Но это должен делать ваш научник.

Ну я думаю, что даже если все получится, в первое время на гранты надеяться не стоит.
А без грантов жить можно?

Re[2]: Можно ли заняться наукой в 40 лет?

От: es3000
Дата: 04.08.13 20:07
Оценка:

Здравствуйте, Аноним, Вы писали:

А>Здравствуйте, es3000, Вы писали:

E>>1) не поздно ли так кардинально менять область деятельности?

А>Безусловно, поздно. Ваща песенка спета, ложитесь лучше сразу в гроб.

Чего в гроб-то?
Завтра же сразу пойду в крематорий.
Составишь компанию? Или у тебя, Аноним, все еще впереди?

Re[5]: Можно ли заняться наукой в 40 лет?

От: LaptevVV
Дата: 04.08.13 20:24
Оценка:

Здравствуйте, es3000, Вы писали:

E>Здравствуйте, LaptevVV, Вы писали:

LVV>>Можно под вашу конкретную тему попробовать пробить грант РФФИ.
LVV>>Но это должен делать ваш научник.

E>Ну я думаю, что даже если все получится, в первое время на гранты надеяться не стоит.
E>А без грантов жить можно?
Если вы привыкли к 50 штукам в месяц, то будет очень сложно.
Тем более 2 взрослых детей.

Денег в обычных региональных провинциальных вузах платят до смешного мало.
Кандидат-доцент от преподавания имеет всего 10 штук на 1 ставку. Поэтому без грантов — никак.
В национальных (например, Белгородский) и федеральных (например, Южный Российский) универах — побольше.
Но там как раз в основном на грантах и сидят — деньги на исследования таким способом выделяет государство.
Вот конкретно про белгородский мне рассказывали, что там грантов под 100 штук в месяц можно иметь.
Но повторю — грант дадут только вашему научнику, ибо он со степенью, а вы — нет.

Хочешь быть счастливым — будь им!
Без булдырабыз.
Re[5]: Можно ли заняться наукой в 40 лет?

От: LaptevVV
Дата: 04.08.13 20:32
Оценка:

Здравствуйте, es3000, Вы писали:

A>>Я не работник академического института.
A>>Я сейчас получаю примерно столько же.
A>>Но при этом у меня работа (обычным программистом)
A>>допускает очень большую свободу.

A>>Занимаюсь лингвистикой. Вечерами.
E>Что такое лингвистика?
О, это интереснейшее направление!
Например, все автоматизированные переводчики здесь лежат. 🙂
Или например, Роберт Шенк, Обработка концептуальной информации.
Или например, Попов Э.В., Общение с ЭВМ на естественном языке.

Хочешь быть счастливым — будь им!
Без булдырабыз.
Re[3]: Можно ли заняться наукой в 40 лет?

От: batu
Дата: 05.08.13 04:43
Оценка:

Здравствуйте, es3000, Вы писали:

E>Тяга у меня не абстрактная. Меня интересует решить именно конкретную проблему.
Так решай.
E>Чтобы это решение действительно имело какую-то ценность, должен быть научный руководитель, рецензент.
Кроме тебя самого больше никто не нужен. А на готовый результат сбегутся все.
E>И потратить на это нужно достаточно много времени.
Надо.
E>С другой стороны — эта работа должна быть оплачена.
Сама, сама..
E>А «писать — пиши». Кому писать? Для кого писать? Что писать?
E>Когда что-то делаешь должна быть цель.
В науке цель сама задача.. Других нет.

Re: Можно ли заняться наукой в 40 лет?

От: peterbes
Дата: 05.08.13 05:29
Оценка:

Здравствуйте, es3000, Вы писали:

E>К 40 годам почувствовал в себе тягу к научной деятельности.

Скорее лаборантом. Накопление знаний идет лавинообразно, возможность «догнать» любого среднего специалиста в его предметной области нулевая, можно работать на стыке, создавая свои знания, будучи хорошим специалистом в своём ремесле, но оставаясь дилетантом в узкой научной дисциплине, в которой собираетесь себя реализовать. Попытка не пытка, таких областей для применения хоть отбавляй(медицина, химия, химический анализ итд итп), и такие люди здесь имеются, Киберакс, например, Миха (CUDA, наверняка томографы какие-нибудь), поспрашивайте у них.

Re: Можно ли заняться наукой в 40 лет?

От: jhng
Дата: 05.08.13 05:29
Оценка: 1 (1) +1

Здравствуйте, es3000, Вы писали:

E>Если кто близок к научному направлению, разъясните, пожалуйста, что и как.

Мой вам совет: устройтесь в контору, где результаты ваших исследований будут востребованы. Таких контор не много, но они есть. Возможно придется сменить город проживания, а возможно и страну Будете получать и 50 тыс. в месяц и более. На российские вузы смотреть не надо, там рыбы нет, по крайней мере для вас.

Re: Можно ли заняться наукой в 40 лет?

От: abibok
Дата: 05.08.13 05:30
Оценка: 1 (1) +1

Преподавателем можно стать, ученым — нет.
Под ученым я понимаю человека, которые получит значимые результаты, опубликует их и станет цитируемым.
Начинать науку даже в 30 уже слишком поздно.
Ну а копаться в чужих диссертациях — это не наука, это собирательство марок.

Re[5]: Можно ли заняться наукой в 40 лет?

От: TMU_1
Дата: 05.08.13 05:40
Оценка: +4

A>>Занимаюсь лингвистикой. Вечерами.
E>Что такое лингвистика?

Поперхнулся утренним кофием.

Ученым может стать каждый

Наука увлекает не только тех, кто занимается ею профессионально. Многие читают научно-популярные книги и журналы, но есть и те, кому чтения мало – они предпочитают сами проводить эксперименты и наблюдения, посвящая научным исследованиям все свое свободное время. И, как ни удивительно, иногда именно любители совершают серьезные научные открытия.

Когда Чарльз Дарвин ступил на борт «Бигля», он был всего лишь недоучившимся студентом-медиком, который хотел стать поселковым священником. Пятилетнее путешествие оказалось куда более полезным для становления будущего ученого, чем учеба в колледже. Грегор Мендель провалившись на экзамене по биологии и став аббатом, тем не менее, своими опытами с горохом положил начало всей современной генетике, и теперь уже задачки на скрещивание стали классическими вопросами на экзаменах для будущих биологов. Луи Пастер занимался лечением людей, не имея ни медицинского, ни биологического образования.

Наука и жизнь // Иллюстрации
Наука и жизнь // Иллюстрации
Наука и жизнь // Иллюстрации

Научное сообщество, конечно, к любителям относится скептически. Правда, иногда ученые признают свою неправоту. Писатель Владимир Набоков был страстно увлечен бабочками. Его излюбленный объект — бабочки-голубянки вида Polyommatus blues. В 1945 году Набоков выдвинул гипотезу, что голубянки родом из Азии и мигрировали через Берингов пролив на территорию Нового Света и затем в южноамериканские Анды 5 миллионов лет тому назад, в несколько волн миграции. Тогда смелая гипотеза не нашла признания у профессиональных энтомологов. Лишь спустя полвека, в 1999 году исследователь из Гарварда Наоми Пирс увлеклась идеей писателя и проверила его догадку современными молекулярными методами. Оказалось, что Набоков был прав.

Конечно, время идет, многое меняется и сейчас даже наличие ученой степени не всегда дает гарантию того, что перед нами действительно ученый муж, а не шарлатан с сумасшедшими идеями. Лженаука часто успешно маскируется под серьезные исследования, хотя дотошный скептик легко отличит факты от вымысла. Но мы все-таки поговорим о тех людях, которые не пытаются снискать славу большого ученого, подтасовывая факты, а правда любят то, чем занимаются.

Сегодня, когда технологии позволяют нам проникать все глубже в тайны природы, может показаться, что ученые вообще теряют свою индивидуальность в огромных рабочих коллективах и коллаборациях, так как серьезные исследования требуют привлечения массы специалистов в узких областях. Однако, есть еще немало областей знаний, где буквально любой человек с пытливым умом и любовью к науке может стать ученым. Расскажем о некоторых из них.

Если говорить о серьезных исследованиях, то, пожалуй, самых больших успехов любители добились в астрономии. Не каждому профессиональному астроному удается открыть новую звезду или комету, а вот на счету любителей таких открытий немало. Астроном-любитель Том Боулз, используя три небольших телескопа и персональный компьютер, открыл уже 204 сверхновые звезды. На счету канадца Дэвида Леви уже 23 открытые им кометы, среди которых Shoemaker Levy 9, врезавшаяся в Юпитер в 1994 г. Именно его открытие побудило профессиональных астрономов также заняться поиском и каталогизацией малых небесных тел, поскольку стало очевидно – подобное столкновение может угрожать и Земле.

Более того, ученые часто обращаются за помощью к любителям. Взять, к примеру, «Andromeda Project». С помощью телескопа «Хаббл» астрономы получили огромное количество изображений галактики Андромеда. Чтобы отыскать интересующие их звездные кластеры, ученые обратились к широкой аудитории и создали сайт, на котором поиском скоплений может заняться любой желающий. Это не требует специальных знаний, а только внимательности и аккуратности. Астрономы рассчитывают, что к лету 2013 года каждое из 12 тысяч подготовленных изображений энтузиасты просмотрят 50-100 раз, что позволит получить довольно надежные данные.

Имея лишь доступ во Всемирную паутину, любой желающий может принять участие в исследовании космических лучей, на практике познакомиться с экспериментальными методами физики элементарных частиц и попробовать себя в анализе данных. Такую возможность обеспечивает проект физиков из Дубны «Ливни знаний» .

Тем, у кого душа лежит к живой природе, можно порекомендовать заняться наблюдениями за птицами. Бердвотчинг (от английских слов «bird» – птица и «watch» – наблюдать), пожалуй, одно из самых популярных увлечений людей во всем мире. Чарльз Дарвин писал: «Я начал с удовольствием следить за жизнью птиц и в своей простоте удивлялся, как это каждый джентльмен не делается орнитологом». Считается, что решающий толчок развитию любительской орнитологии дала публикация в 1930-е годы «Полевого справочника птиц» Роджера Тори Питерсона. Эта книга стала первым надежным полевым определителем. Сегодня бердвотчинг в США и Европе стал отчасти напоминать спортивные состязания. Ежегодно проводятся состязания в том, кто больше видов птиц увидит в течение года. Это серьезная работа, ради которой конкурсанты ездят по всей стране по одиночке и целыми группами, следят за миграциями. Сотни специализированных магазинов снабжают бердвотчеров специальной одеждой, биноклями, фотоаппаратами, портативными магнитофонами с миниатюрными микрофонами для записи птичьих голосов, переносными укрытиями и другим оборудованием. Полученные любителями данные часто оказываются весьма полезными для орнитологов-профессионалов.

Любительская орнитология в России тоже была весьма популярна. К примеру, писатель Сергей Аксаков, известный, прежде всего своими литературными произведениями и как театральный критик, был опытным охотником и замечательным натуралистом. Большая часть нынешних русских названий птиц стали общепринятыми благодаря его «Запискам ружейного охотника Оренбургской губернии». Задолго до начала использования кольцевания как научного метода изучения птиц одним из первых в России начал кольцевать птиц орнитолог-любитель Ф.Э. Фальц-Фейн в Аскании-Нова.

Любителям древности можно попытать счастья в археологии и палеонтологии.Так, в 1990 году социолог Джерри Макдональд обнаружил в штате Нью-Мексико (США) прекрасно сохранившиеся следы рептилий, амфибий и насекомых в пермских песчаниках. За год палеонтолог-любитель перетаскал 18 тонн каменных плит со следами окаменелостей! Местные ученые, тем не менее, находку проигнорировали, так как посчитали, что Макдональд ошибся, но настойчивый исследователь отправился в Смитсоновский институт и Музей естественной истории, где все были очень впечатлены и включили окаменелости в экспозицию.

А если вы окажетесь в Германии, то всего за несколько евро сможете купить билет на раскопки в Золенгофене. В долине реки Альтмюль, вблизи ее впадения в Дунай, залегают огромные толщи известняковых сланцев, относящихся к верхней юре (титонский век, 150-145 млн. лет назад). Они невероятно твердые, их по достоинству как строительный материал оценили еще древние римляне и использовали плиты для мощения дорог. Со временем стали замечать, что на некоторых камнях есть изображения рыб, насекомых и вообще каких-то неведомых существ. Рабочие каменоломен откладывали камни с «рисунками» в сторону и потом продавали любопытствующим туристам. Одна из таких «природных литографий» попала к палеонтологу Жоржу Кювье. Так мир узнал о летающих ящерах птеродактилях. Ну а самая знаменитая находка Золенгофена – археоптерикс. Картинка, известная нам еще по школьным учебникам, это отпечаток из Золенгофена. В Золенгофене бок о бок работают известные ученые и палеонтологи-любители, уже известно более 600 видов ископаемых организмов, но ученые считают, что открытия еще не закончились.

Предпочитаете высокие технологии? Тогда вам прямая дорога в биохакеры. Когда американский физик Роб Карлсон волею судеб оказался в лаборатории молекулярной биологии, у него возникла мысль, что, возможно, в этой области наступает эра энтузиастов. Напрашивалось сравнение с тем, как 30-40 лет назад в гаражах зарождалась электронная индустрия, из которой выросли такие гиганты как Microsoft и Apple. Чтобы доказать реальность своей идеи, Карлсону ничего не оставалось, как создать у себя дома настоящую лабораторию. Подержанное лабораторное оборудование он купил через интернет, там же заказал необходимые реактивы и расходные материалы. Идея прижилась, биохакинг стал популярным увлечением, энтузиасты стали придумывать, как соорудить дорогостоящее оборудование из подручных материалов, создавать своего рода Центры коллективного пользования.

Чем же занимаются биологи-любители? К примеру, программист Мередит Паттерсон прославилась тем, что создала светящийся в темноте йогурт, встроив в геном кисломолочных бактерий флуоресцентный белок. Кто-то изучает свой геном, а кто-то пытается совершенствовать и удешевлять лабораторное оборудование.

Надеемся, что этот небольшой обзор вдохновит и кого-то из наших читателей на занятия наукой, а, возможно, кто-то уже потихоньку совершает свои открытия?

1.Наблюдения за звездным небом – прямой путь в «большую» науку.

2.Бердвотчеры наблюдают за птицами (kolibriexpeditions.com).

3.Гаражный ДНК-амплификатор из подручных материалов OpenPCR (в интернете можно найти инструкцию по сборке).

Автор: Юлия Смирнова

Образование в 40 лет: как поступить в вуз

Образование в 40 лет: как поступить в вуз

Большинство людей получают высшее образование сразу после школы или колледжа, не прерывая образовательного процесса. Но это не значит, что в более позднем возрасте нельзя поступить в университет. Узнаем, почему люди получают образование в 40 лет, что для этого нужно и существуют ли какие-то ограничения для поступающих.

Почему поступают в вуз в 40 лет

У людей могут быть разные причины, чтобы получить высшее образование в более позднем возрасте, чем это принято.

Смена работы

40 лет – это примерно середина жизни. До пенсии еще очень далеко, и многие люди вовсе не собираются еще 20–25 лет тратить на нелюбимую или неперспективную работу. И они начинают искать новое место. Тут может выясниться, что большинство работодателей предпочитают кандидатов с высшим профильным образованием. Если человек действительно настроен найти более интересную и перспективную должность, то он и в 40 лет пойдет учиться в вуз.

Появление возможности

В молодости не всегда есть возможность учиться в университете. Часто молодежь вынуждена работать, для очного обучения в вузе нет ни времени, ни финансовой возможности. А многие к тому же довольно рано создают собственные семьи. Домашние обязанности просто не оставляют времени даже думать об учебе. Но проходят годы, дети вырастают, финансовое положение стабилизируется. Так почему бы не наверстать упущенное и не получить высшее образование в 40 лет?

Желание саморазвиваться

Далеко не все, кто поздно поступает в вуз, приходят получать первое высшее образование. Некоторые из них уже имеют один университетский диплом. Однако жажда знаний и желание развиваться настолько велики, что человек с удовольствием снова идет учиться, осваивать новую профессию.

Стремление идти в ногу со временем

Мир меняется быстро. И получить образование по какой-либо молодой специальности, например в сфере информационных технологий, – это отличный шанс угнаться за изменениями. Не нужно ставить на себе крест после 40: будущее готовит еще много интересных и удивительных моментов. И учеба в вузе – шанс получить новые впечатления и не отстать от жизни.

Устаревшая профессия

Бывает так, что профессия человека просто перестает иметь ценность на рынке труда. Единственный выход в такой ситуации – переучиться. Можно получить, к примеру, экономическое или юридическое образование в 40 лет: эти профессии всегда останутся актуальными.

Кризис среднего возраста

Нельзя не назвать и эту причину. 40 лет – это тот жизненный этап, на который часто приходится кризис среднего возраста. В это время человек переосмысливает свою жизнь, анализирует, чего добился, какие цели реализовал, а какие – нет. И часто переоценка ценностей заставляет его внести кардинальные перемены в свое существование. Получение образования – это как раз та перемена, которая может заметно улучшить самочувствие, поднять мотивацию, придать решимости.

Что нужно для поступления

Многие ошибочно считают, что существуют какие-то возрастные ограничения для поступления в вуз. Спешим обрадовать: получить первое образование можно в 40 лет, в 50, 60 и даже позже. Причем поступать можно в том числе и на бюджет. Правда, если человек собирается получать второе (или третье) высшее образование, то учиться уже придется платно независимо от возраста. Исключение – некоторые творческие профессии (режиссер театра, звукорежиссер и т. д.).

Итак, возраст не помеха для получения образования. Однако есть различные нюансы и условия при поступлении. Разберем подробнее, как поступать в вуз после школы, колледжа или с уже имеющимся высшим образованием.

Со школьным аттестатом

Если после школы вы сразу пошли работать и больше нигде не учились, то единственная возможность поступить в университет – это сдать ЕГЭ. И это независимо от того, когда вы выпускались. Даже если вы окончили школу еще во времена СССР, всё равно нужно сдавать ЕГЭ.

Его результаты действительны пять лет, включая год сдачи. Для поступления в вуз нужно сдать единый госэкзамен по трем предметам. Перечень предметов зависит от той специальности, на которой вы хотели бы учиться. Изучите сайты университетов и уточните, какие экзамены нужно сдать.

Определитесь со способами подготовки. Самостоятельно вспоминать школьную программу спустя много лет проблематично, но реально. На помощь придут репетиторы или онлайн-курсы подготовки к ЕГЭ. Обязательно скачайте с сайта ФИПИ кодификатор и демонстрационные варианты тестирования, чтобы составить план подготовки.

Затем подайте заявление в пункт регистрации ЕГЭ. Сделать это нужно до 1 февраля того года, когда будете сдавать экзамен. Подать заявление можно и на «Госуслугах». Затем остается тщательно подготовиться, в нужные дни явиться в пункты сдачи экзамена и пройти тестирование. Успешно сдав все три экзамена, можно подавать документы в вуз.

Кстати, если вы стесняетесь сдавать экзамены со школьниками, не переживайте. Для выпускников прошлых лет выделены отдельные дни.

Чек-лист 8 лайфхаков при поступлении в вуз

С дипломом колледжа

Проще получить образование в 40 лет с дипломом ссуза. В этом случае вам не придется сдавать единый госэкзамен. Выпускников колледжей принимают в высшие учебные заведения по результатам внутренних экзаменов. Подробную информацию можно найти на сайте вуза.

Впрочем, если вы захотите сдавать ЕГЭ, это ваше право: по его результатам вас тоже, конечно же, могут принять в вуз. Но обычно сдавать внутренний экзамен проще, чем ЕГЭ, особенно если вы давно окончили школу.

С дипломом университета

Тот же порядок действует в отношении людей, у которых уже есть высшее образование. Они, как и выпускники колледжей, могут поступать по внутренним экзаменам, назначенным университетом.

В магистратуру/аспирантуру

С дипломом о высшем образовании вы также можете поступить в аспирантуру или магистратуру университета, даже если закончили его много лет назад. Прием в них тоже проводят на базе внутренних испытаний. Возрастные ограничения для поступающих отсутствуют.

Формы обучения

Закон не ограничивает абитуриентов в выборе формы обучения. Вы можете независимо от возраста учиться очно, заочно, на вечерней форме или дистанционно. Но практика показывает, что большинство поступающих в возрасте 30 лет и старше отдает предпочтение заочному или дистанционному обучению. Это логично: они имеют постоянную работу, а это практически несовместимо с очным обучением.

Какие специальности выбирают в 40 лет

Женщины в 40 лет образование чаще получают по таким специальностям, как:

  • психолог;
  • педагог;
  • менеджер;
  • маркетолог;
  • кадровик.

Мужчины, поступающие в вузы в среднем возрасте, чаще останавливаются на следующих специальностях:

  • программист;
  • веб-дизайнер;
  • инженер;
  • интернет-маркетолог;
  • менеджер;
  • юрист.

Как поступить в ИМЭС после 40 лет

Какую бы специальность и форму обучения вы ни предпочли, особенно тщательно подойдите к выбору учебного заведения. В Институте международных экономических связей в Москве вы можете получить качественное высшее образование в любом возрасте. Почему стоит выбрать ИМЭС? Вот главные причины:

  • реальные знания по современным и востребованным профессиям;
  • сильный и опытный преподавательский состав;
  • разные формы обучения (очная, онлайн, вечерняя, дистанционная);
  • углубленное изучение иностранных языков;
  • современное оснащение и использование технологий;
  • приятная дружественная атмосфера;
  • сравнительно невысокая стоимость обучения.

Какое образование получить в 40 лет в ИМЭС? Вуз готовит специалистов по наиболее перспективным профессиям, которые всегда востребованы на рынке труда. Вы можете получить образование в сфере экономики, юриспруденции, информационных технологий, менеджмента, маркетинга, психологии.

Поступить в ИМЭС можно на тех же условиях, что и в любой другой университет страны. Если вы окончили только школу, зачисление проходит по результатам ЕГЭ. Если у вас уже есть диплом вуза или колледжа, то можете поступать по внутренним экзаменам, которые проводит сам институт, или (по желанию) по результатам единого госэкзамена. Условия поступления простые, подробности и список необходимых экзаменов можно найти на официальном сайте.

Главная проблема науки — отсутствие поколения в 40-60 лет – директор Института славяноведения РАН Константин НИКИФОРОВ

1

— Константин Владимирович, если судить об отечественной науке по публикациям СМИ, то создается впечатление, что кризисные явления преодолены, размер средств на развитие науки с каждым годом увеличивается и т.д. Однако появившиеся недавно сообщения об отмене степенных надбавок ученым (3 и 7 тыс руб) вызвали большой резонанс среди научных работников. Насколько вопрос оплаты труда ученого решен на сегодня? На Ваш взгляд, достигла ли заработная плата ученых того уровня, когда различные надбавки не имеют значения?

— Ну, я еще не видел приказа, об отмене, только слух. Да, ходят разговоры, что отменяются надбавки, слышал, что есть даже какие-то протестные письма. Как я к этому могу относиться? Конечно, отрицательно! У ученых и так маленькие зарплаты, а это был существенный стимул. Я понимаю, откуда ноги растут, это связано со скандалом в пединституте, когда было обнаружено несколько липовых диссертаций, и наверняка их больше. Я вам могу сказать, какие зарплаты у нас в Академии наук. Они складываются из нескольких составляющих. Есть оклад, есть стимулирующие надбавки, которые рассчитываются исходя из результатов работы в прошлом году по сложной системе, есть гранты. Но все же оклад – основной заработок. Младший научный сотрудник (мнс) без степени имеет оклад 13 828 руб, научный сотрудник – 15 870 руб, старший научный сотрудник – 18 275 руб, ведущий научный сотрудник – 21 041 руб. Ведущий научный сотрудник – это обязательно (по крайней мере, у нас) доктор наук. Наконец, главный научный сотрудник – 24 167 руб, у нас это человек, имеющий не менее пяти монографий, член-корреспондент, академик, человек, обладающий высшей научной квалификацией. Со всеми выплатами средняя зарплата у нас в Институте сейчас 32 тыс. рублей в месяц. В Москве на такие деньги прожить очень сложно. Молодежи совсем тяжело, старшее поколение имеет еще пенсию. Мы не можем удержать людей, молодежь, которую воспитываем, потому что их переманивают другие структуры, иногда тоже научные и тоже государственные, но там зарплата почему-то больше. На мой взгляд, зарплата у научных сотрудников в государственных учреждениях должна быть везде одинаковая, чтобы была честная конкуренция. В Высшей школе экономики – одна зарплата, в МГУ – намного меньше, хотя бесспорно, кто из них сильнее (я беру историческое образование). Все-таки на истфаке МГУ до сих пор дают лучшее историческое образование в стране.

Возвращаясь к Вашему вопросу. Если ведущий научный сотрудник, доктор наук, имеет оклад в 21 тыс, то 7 тыс – третья часть оклада, это очень существенно.

— Что касается системы грантов в науке – оправдана ли эта система в науке гуманитарной?

— Это большое финансовое подспорье. К сожалению, общая сумма грантов постепенно уменьшается. На мой взгляд, эту систему нужно развивать, наполнять денежным содержанием. По сути, она и создавалась для того, чтобы стимулировать людей остаться в науке. Конечно, как каждая система, она имеет свои минусы. С одной стороны, люди, работающие в этой системе, обрастают знакомыми, связями. Это неизбежный процесс, который может повлиять на какие-то субъективные вещи. С другой стороны, есть ученые, которые за время существования системы научились так наукообразно и красиво писать заявку, что они всегда получат грант. Получается, что есть люди, которые умеют писать заявки гораздо лучше, чем работать. А есть серьезные ученые, которые не умеют подать себя должным образом.

— Менеджерская составляющая в науке.

— Да. но это тоже, видимо, неизбежно. Но в целом, грантовая система – очень важная, и ее надо всячески расширять и поддерживать. Но это не значит, что надо уменьшать оклады. Зарплата должна быть представлена двумя составляющими. Одна часть – оклад, который должен все-таки как-то соответствовать среднему уровню зарплат по региону. Вторая – гранты, другие стимулирующие надбавки. В науке нередко есть тупиковый путь, человек не знает в начале научного исследования, к каким он придет результатам. Отрицательный результат – тоже результат. Если платить только за хороший результат, оставлять только грантовую систему, то люди не будут заниматься какими-нибудь поисковыми темами.

— Исчезнет право на ошибку?

— Да, абсолютно верно. Кроме того, не все сразу имеют прорывные идеи. В гуманитарных науках особенно важно накопить большой научный багаж, гуманитарии созревают медленнее технарей. В любом случае такое созревание возможно только в научной среде. Важно сохранить эту научную среду, в которой только и могут рождаться идеи. Сейчас главная проблема науки, гуманитарной, по крайней мере, — отсутствие поколения в 40-60 лет. За 90-е оно было выбито, очень многие ушли из науки, те, которые как раз сейчас должны бы были активнее всего работать. Осталось пожилое поколение или очень пожилое. И осталась молодежь, которая еще идет в науку, но которой надо платить нормальную зарплату, иначе они со своими семьями, неустроенным бытом в науке не останутся. А очень важно, чтобы молодежь успела поработать со старшим поколением, если среднего поколения нет.

Вообще, гуманитарные науки не так много стоят, чтобы на них еще как-то экономить. Нам не нужны лаборатории, сложные дорогостоящие приборы. А компьютер, ручка с бумагой у всех есть.

— Говоря о науке, нельзя обойти ситуацию с ВАКом. Что на Ваш взгляд произошло в этой организации, что сейчас происходит? И должен ли ВАК как-то признать свою вину за защищенные в огромных количествах диссертации?

— Здесь вина всех – и ВАКа, и диссертационных советов, которые пропускали эту работу, все-таки они – основной фильтр. Я согласен с той идеей, которая прозвучала у Медведева: надо сократить количество диссертационных советов. Оставить в академических институтах, самых известных ВУЗах, уже давно доказавшие свою научную состоятельность. Это с одной стороны, конечно, усилит нагрузку на оставшиеся диссертационные советы. Но вместе с тем, не все пойдут защищаться, зная, что у нас серьезный, строгий отбор.

Необходимо поднять престиж ВАКа, раньше он, если помните, был при Совете Министров. Это была отдельная инстанция, очень уважаемая, возглавляли ее известные ученые. Сейчас его отдали в подчинение Минобрнауки, я считаю, что для ВАКа это низковато, я бы поднял его статус до уровня правительства. Это было бы оправдано, почему его понизили в статусе, мне непонятно.

Научное сообщество в целом тоже несет часть вины в этой ситуации. Только сами ученые понимают, кто есть кто. Каждый в своей сфере примерно знает, кто чего стоит. В этом смысле, это вина всего научного сообщества, ведь если какие-то работы проходили, значит, научное сообщество потакало этому или было безразлично, не хотело связываться. То научное сообщество, которое сложилось в этом пединституте или еще где-то, где были нарушения, конечно, виновато. Нельзя же скрыть, какую работу обсуждают, какая работа проходит через диссертационный совет.

В целом престиж научной деятельности упал, хотя здесь есть парадокс: престиж упал и степени девальвированы, с другой стороны власть имущие очень любят быть кандидатами и докторами наук. Все-таки в глубине души они понимают, что это почетно и статусно. Но, возможно, стоит присуждать степень только тем, кто работает в науке, только ученым. Я не верю, что человек, работающий где угодно – в Думе или в Правительстве, имеет время (если он нормально работает) написать докторскую диссертацию. По-моему, это — нонсенс. Надо сидеть в архивах, в библиотеках, надо прочитать огромное количество литературы, это серьезная работа. Люди, бывает, полжизни пишут работу. Нельзя заниматься наукой левой рукой или во вторую смену. Мы же не присуждаем народного артиста спортсмену, или заслуженного мастера спорта – поэту. Один занимается искусством, другой – спортом. А для политиков есть современная «табель о рангах».

— А что касается уже защищенных работ, причем незаконно защищенных?

Ну, работа по очищению сложная. Поставили срок в 10 лет. Я считаю, что вообще не должно быть срока давности. А если будет доказано, что в работе 11-летней давности был плагиат, что, все это прощается? Мне кажется, этот срок дан просто потому, что попросту нет сил все проверить. Сколько людей должны над этим сидеть, заниматься, отслеживать. Отчасти техника позволяет выявлять плагиат, но ведь работа может быть слабая не только потому, что там плагиат, а просто слабая работа в научном плане. Чтобы это понять, надо ее прочесть.

Кроме того, человек может купить работу. Какой-нибудь сильный доктор наук, которому не на что жить, написал работу для кого-то. Я оставляю за скобками моральный облик этого ученого и его заказчика, но как быть тут? Работа-то хорошая. А то, что это не он написал, практически недоказуемо. Если поставить ограничение, что только ученые могут получить степень – такого соблазна не будет.

— В связи с этим как раз перейдем к следующему вопросу. Как Вы относитесь к внедряемой сейчас системе РИНЦ (Российский индекс научного цитирования)? Объективна ли такая оценка?

— Ну, конечно, нет! Например, мы занимаемся славянскими и соседними с ними странами. Нас цитируют в Польше, Чехии, Венгрии, Румынии, Греции, Сербии, Словении и т.д. А они не входят в индекс цитируемости, там только англоязычные работы. Нам говорят: «Пишите по-английски, чтобы вас цитировали». Но извините, если гуманитарная научная интеллигенция будет писать по-английски, то кто будет по-русски писать? Гуманитарная интеллигенция – это литературоведы, лингвисты, это те, кто занимается русским языком – как они могут писать по-английски? Мы наоборот боремся, чтобы у нас после конференции каждое выступление, независимо от того, на каком языке оно было сделано, переводилось на русский. Мы у себя в Институте печатаем сборники статей после конференции только по-русски. Мы – великая страна, язык у нас – великий, мы должны писать по-русски, чтобы нас читали все, кто знает русский. Русский язык должны понимать и в Средней Азии, и в Прибалтике, и в Центральной и Юго-Восточной Европе, бывших государствах советского блока, и все западные слависты.

Что касается РИНЦ, то теперь, когда он стал коммерческой организацией, вообще непонятно почему коммерческая организация нас должна как-то обсчитывать. Пока что РИНЦ не дает реальную картину состояния дел, все эти методы количественные, не затрагивают качества и очень выборочные, абсолютно не учитывают всю нашу работу, те же монографии, сборники статей – для них это почти ничего. Опять идет слепое копирование западного опыта, причем применяемого главным образом к техническим наукам. Отсюда и статьи ценятся выше монографий. В то же время сейчас как раз монографический этап развития в гуманитарных науках, монография для гуманитария – самое главное. Монографии, вроде, они стали учитывать, сборники статей, по-моему, до сих пор не учитывают. В Словакии мне жаловались, что сборники статей не учитываются, а если вы напишите рецензию на этот сборник – она учитывается. Парадокс. А что такое цитирование? Чем больше на тебя сослались – тем лучше. Самый простой способ накрутить индекс цитирования – написать ахинею и цитирование подскочит в разы. Все скажут: «ну надо же, академический ученый, а пишет Бог знает что». У Фоменко какой индекс цитирования с миллионными тиражами? Кроме того, есть такие темы узкие, но для фундаментальной науки совершенно необходимые. Но не все могут это прочесть и понять, чем занимается ученый, например, хеттским языком. Может, всего несколько человек это знают. Но не может Россия не заниматься этими вопросами. У нас очень широкий фронт научных изысканий.

Вообще, это вечная проблема, как измерить гуманитарные науки. Потом, гуманитарная наука имеет еще одну важнейшую особенность – она, помимо всего прочего, часть культуры. А это, как посчитать? Это – на поколения вперед. Ясно одно – чиновники оценить научную работу не могут. Для этого надо самому разбираться в научных проблемах. Повторю, только сами ученые знают, кто в науке, что из себя представляет. Профессиональная деятельность должна быть прежде всего предметом саморегулирования.

Конечно, надо наводить порядок, но по моему самому глубокому убеждению лучше, чем в системе Академии наук у нас фундаментальной науки нет. Европейские чиновники часто обвиняют наших партнеров из Центральной и Юго-Восточной Европы в том, что у них советская организация науки. Тоже пытаются наехать на тамошние академии наук. Но ведь это совсем не так! Это сделал Петр I, а подсмотрел он организацию науки в Германии. Есть американский подход к науке – через университеты и есть континентальный – через сообщества ученых. У нас почему-то сейчас пошел крен только в одну сторону, все министерства настроены на науку через вузы. Но вузы при нынешней загрузке преподавателей не могут в полную силу заниматься научной работой. Тогда надо менять всю вузовскую систему. Тогда ученые должны иметь нагрузку в 10 раз меньше, чтобы заниматься помимо преподавания наукой. Сломать сложившуюся за сотни лет систему организации науки – не сложно, но что получится взамен? У нас наука развивается в академических институтах. Лучшего у нас ничего нет. Почему-то в последнее время модно стало на все лады склонять академическую науку. Вот я вам сказал, какие у нас оклады. Скажу теперь, как мы работаем. У нас 155 ставок в Институте, но работает чуть более 170 человек, есть те, кто работает на полставки, на четверть. Мы каждый год выпускаем более 70-ти книг! Это и монографии, и сборники статей, и сборники документов. И это кроме статей, которых примерно в десять раз больше – 700-800 ежегодно.

В наших условиях – при нашей зарплате, переманивании кадров, уходе людей в бизнес, политику, отъезде за границу – наша академическая наука отнюдь не самая плохая. При таком финансировании, если посчитать результативность на 1 затраченный доллар, еще неизвестно, кто эффективнее этот доллар тратит. Мы или наши зарубежные коллеги, те же американцы? Если взять славистику, то мы здесь точно не отстаем от мирового уровня! Например, в исторической сербистике, которую я хорошо знаю, мы идем на втором месте в мире после собственно сербской науки, что естественно: это их история, у них все архивы, документы, они лучше понимают свой менталитет, наконец, количественно тех, кто занимается сербской историей в Сербии намного больше, чем в России. Но мы – вторые. Не американцы, они даже не третьи. На третьем месте – немецкоязычная историография. Точно так же и по другим направлениям славистики мы совсем не отстаем. А где-то и превосходим мировой уровень.

— Как Вы оцениваете развитие гуманитарной науки в целом? Нет ли сейчас перекоса в сторону технических наук? Правильно ли оценивать науку только с точки зрения финансовой выгоды? Уделяется ли гуманитарной науке должное внимание со стороны государства.

— Смотря с чем сравнивать. Если говорить про 90-е гг, то с точки зрения финансирования стало получше. Но это произошло за счет сокращения на 20% всей академической науки, ведь именно за счет этого повысили зарплату. Где-то я встречал цифры, что вся наша Академия наук финансируется как какой-то американский университет, и то не самый крупный. Всегда, конечно, технические науки финансировались лучше, это как-то понятнее для властей, есть реальная отдача в плане, например, обороны. Гуманитарная наука – всегда вещь эфемерная, но, как я уже говорил, это часть культуры. Без этого не будет культурных людей, без этого общество одичает. Я думаю, что во многом неуспехи наших реформ связаны с тем, что хотя их и проводят образованные люди, но им не хватает какой-то глубинной культуры, которая помогла бы многие вещи делать иначе. Все-таки сказались наши потери, начиная от революции, когда планомерно уничтожалась интеллигенция. Слава Богу, 300 человек на философском пароходе уехали, остались живы. Но возьмите сейчас любую западную страну, вывезите оттуда 300 самых сильных гуманитариев – и что там останется? Россия, к счастью, такая страна, которая способна возрождаться, но бесследно это пройти не могло. Ну так что, еще и сейчас экспериментировать?

Наш Институт находится в Отделении историко-филологических наук. В этом Отделении нет институтов, которые бы возникли в постсоветское время. Все институты – устоявшиеся, в научном плане очень сильные. Все они возникли или еще до революции, или в межвоенное время, или сразу после войны. Нашему Институту, например, 66 лет. Работало несколько поколений ученых, образовались научные школы, а в науке это очень важно. Разогнать все это можно, но когда-то придется опять восстанавливать, но уже без тех ученых старшего поколения, которые могут поделиться опытом. Придется все делать заново, с чистого листа. После революции уничтожили дореволюционную славистику. Потом после войны люди пришли, сняли шинели, и стали все заново поднимать. Достигли мирового уровня, и что – опять все насмарку.

Наше гуманитарное образование устроено очень разумно – это касается и истории, и филологии. Россия находится между тремя точками координат: Россия и Запад, Россия и Восток, Россия и славянский мир. И отсюда, кстати, в нашем общественном мнении всегда были славянофилы, западники и, чуть позже, евразийцы. То же самое в организации исторической науки: есть Институт славяноведения, Институт всеобщей истории, который изначально и в основном занимается Западной Европой, США и Канадой, Институт Востоковедения. То же самое касается и филологии. Каждое из направлений очень важно для России, ни одно из них нельзя терять. Должно быть все в равных долях, и тогда Россия будет Россией. И, разумеется, в центре всего – институты национальной истории, литературы, языка. Они должны быть самыми мощными. И все направления исторической науки – археология, этнология. Повторяю, эта система разумная и сложилась не вчера, не сразу, а постепенно. Поломать – можно, но создать что-то сопоставимое с академическими институтами, это мое глубочайшее убеждение, мы не сможем. Никакие Сколковы их не заменят.

У нас получается парадокс: самая сильная фундаментальная наука – в Академии наук, самое качественное образование – в Московском университете, при этом самые маленькие зарплаты в РАН и в МГУ. Необходимо это корректировать. МГУ вернулся в список 100 лучших университетов мира, заняв 50-е место, но оклады там все еще очень маленькие. В связи с низким финансированием неизбежным явлением стала феминизация гуманитарной науки и высшего образования. Сейчас в школах зарплата выше, чем в Академии наук. В школы мужчины возвращаются, а из науки уходят. Хотя преподают и в школах, и в вузах по учебникам и книгам, которые, как правило, созданы академическими учеными.

— Глава Россотрудничества Константин Косачев в октябре прошлого года высказал мнение, что у России нет полноценной концепции «мягкой силы». Работают ли сегодня отечественные гуманитарии по этому направлению? Существует ли госзаказ в хорошем смысле этого слова в гуманитарной сфере? И должен ли он существовать?

— Да, это сейчас модное выражение. У нас с «Россотрудничеством» хорошие отношения и с Константином Иосифовичем тоже, совместная работа у нас и так есть. Какого-то прямого дополнительного финансирования, если оно имеется в виду под госзаказом, у нас сейчас нет. Но мы с Россотрудничеством делаем общее дело и контакты в нашей работе очень полезны. Думаю, что гуманитарии должны этим заниматься, продвигать наши интересы, демонстрировать за рубежом наши научные достижения. Само собой, здесь не должно быть никакого принуждения. Но если человек хочет этим заниматься – почему бы и нет? Главное здесь – не задушить науку в государственных объятьях. Наука должна быть самостоятельна, иметь право на саморегулирование, на поиск, на собственное мнение. Она – советчик, а не слуга.

С другой стороны, косвенно госзаказ, может быть, и есть. Ну например, не так давно создали Фонд «Российско-польский центр диалога и согласия», этот фонд выделяет гранты в том числе и на разработку определенных научных проблем, проведение различных научных мероприятий. Это госзаказ? Наверное, ибо фонд создан государством. Я считаю, что это вполне нормальный, цивилизованный путь. И мы с этим фондом с удовольствием сотрудничаем.

Сейчас идет речь об учебнике истории, возможно, здесь будет тоже своего рода госзаказ. Хотя довольно сложно создать такой учебник, если в самом обществе нет консенсуса по многим историческим вопросам. Для кого-то Октябрьская революция – величайшее событие в мировой истории, а другие скажут, что Россия на взлете сорвалась в пропасть. Потерпели бы еще год и чуть ли не Проливы получили бы с Царьградом, продолжили бы свое поступательное развитие, и сейчас бы нас было 500 млн. Есть у нас вещи, объединяющие народ, — война, полет Гагарина и т.д., но по очень многим событиям консенсуса нет, мы расколоты. Возможно, стоит давать разные точки зрения, конечно, не в младших классах. В гуманитарной науке вполне допустимы различные позиции.

— Что лично Вы как ученый-историк, привыкший анализировать события, считаете особенно важным в данный момент?

— Ну, однозначно ответить трудно. Люди должны, наверное, каждый на своем участке, на своем месте делать то, что должно. Делать честно. Мне кажется, стране очень важно, чтобы вернулась какая-то порядочность, уважение к честному труду. Врать не надо. Это приведет к нормализации обстановки. И помочь в этом может только культура и гуманитарная наука как ее важнейшая составная часть.

Павел Бушуев

Архив эксклюзивных интервью в базе данных ИНФО-ТАСС по подписке

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *